Мери и Колину не было скучно даже в ненастные дни. Однажды утром, когда дождь лил не переставая, а Колин был несколько капризен, потому что ему пришлось весь день сидеть или лежать на диване -- встать и ходить было небезопасно, -- на Мери вдруг снизошло вдохновение.
-- Теперь, когда я уже настоящий мальчик, -- сказал Колин, -- мои руки и ноги и все мое тело так полны волшебной силы, что я не могу удержать их спокойно: им всегда хочется что-нибудь делать. Знаешь, Мери, когда я просыпаюсь рано утром, и птицы кричат, и все кричит от радости -- даже деревья и все другое, чего мы не слышим, -- мне так и хочется выскочить из кровати в самому закричать. А если бы я это сделал... подумай-ка, что было бы!
Мери покатилась со смеху.
-- Прибежала бы сюда сиделка, прибежала бы м-с Медлок, и обе подумали, что ты сошел с ума, и послали бы за доктором!
Колин даже расхохотался. Он вообразил, какой вид был бы у них у всех, как испугались бы они его вспышки, как изумились бы тому, что он стоит!
-- Я хотел бы, чтоб мой отец приехал домой, -- сказал он. -- Я сам хочу сказать ему все. Я всегда думаю об этом, но ведь так не может больше продолжаться. Я не могу больше лежать спокойно и притворяться" И вид у меня совсем другой... Жаль, что сегодня дождь идет!
В это время на Мери и снизошло вдохновение.
-- Колин, -- начала она таинственно, -- ты знаешь, сколько в этом доме комнат?
-- Около тысячи, вероятно, -- ответил он.
-- В нем есть около сотни комнат, в которые никто никогда не ходит, -- сказала Мери. -- Однажды, в дождливый день, я пошла и заглянула во многие из них. Никто не знал, хотя м-с Медлок чуть не поймала меня. Я заблудилась, когда шла назад, и остановилась в конце твоего коридора. Тогда я во второй раз услышала, как ты плакал.