-- Вот этот? -- сказала она. -- Он совсем живой, совсем?
Дикон широко улыбнулся.
-- Такой же живой, как ты и я. Смотри-ка, -- сказал он, дернув толстую серую сухую ветку, -- можно подумать, что все это мертвое, но мне не верится. Я сейчас надрежу ее и посмотрю.
Он стал на колени и надрезал казавшуюся безжизненной ветку.
-- Видишь! -- радостно сказал он. -- Я тебе говорил!
Мери тоже стала на колени, прежде чем он успел что-нибудь сказать, пристально глядя на ветку.
-- Когда она внутри зеленоватая и сочная, то она живая, -- объяснил он, -- а когда она сухая и легко ломается -- тогда конец. Здесь, должно быть, корень живой, я если отрезать старые сучья, хорошенько вскопать землю вокруг да ухаживать, тогда... -- он остановился и поднял голову, глядя на вьющиеся и свисшие ветки и побега. -- тогда здесь летом будет целый фонтан роз.
Они стали переходить от куста к кусту, от дерева к дереву. Он отлично владел ножом, умел ловко отрезать сухие, мертвые ветки и угадывал, в каких из них еще могла быть жизнь. Оба они усердно работали возле одного из больших розовых кустов, когда у Дикона вдруг вырвалось удивленное восклицание.
-- Кто это сделал? -- крикнул он, указывая на траву. -- Кто это сделал?
Это была одна из полянок, которые Мери расчистила вокруг бледно-зеленых игл, торчавших из земли.