-- Тяжело?
-- Да, вы думаете, что мнѣ это легко, хотя я никогда вамъ не созналась бы въ другое время. Можетъ быть, завтра я въ этомъ раскаюсь.
-- Нѣтъ, не раскаивайтесь! воскликнулъ онъ съ такимъ жаромъ, что лицо Берты мгновенно заволокло какимъ-то страннымъ облакомъ, и онъ поспѣшно прибавилъ: -- простите меня; не вы, а я долженъ раскаяться, что причинилъ вамъ неудовольствіе.
Между тѣмъ, день клонился уже къ вечеру и солнце садилось, озаряя своими золотистыми лучами зеленую листву деревьевъ и старый красный домъ, стѣны котораго были увиты жимолостью и повиликой.
-- Намъ надо смотрѣть и молчать, сказала Берта, откладывая свою работу:-- черезъ нѣсколько минутъ все кончится.
-- И мы никогда не увидимъ ничего подобнаго, прибавилъ грустно Треденнисъ.
-- Мнѣ всегда казалось, что дурная сторона этихъ минутъ именно та, что онѣ повторяются. Я видала и прежде такіе закаты солнца.
-- А я никогда.
И горькая улыбка показалась на лицѣ Треденниса. Онъ вспомнилъ о Лоренсѣ Арбутнотѣ. Онъ дѣлилъ съ нимъ закатъ солнца: вѣроятно, онъ дѣлилъ съ нимъ и этотъ чудный, счастливый день.
Берта сидѣла молча, задумчиво, и ему показалось, что она что-то вспомнила. Но черезъ минуту, она подняла глаза и бросила на него нѣжный взглядъ, очевидно, обнимавшій только настоящее.