Время шло. Наступилъ день бала у государственнаго секретаря, и такъ какъ Ричардъ уѣхалъ съ веселымъ обществомъ въ Бальтимору на какое-то театральное представленіе, то просилъ Треденниса сопровождать Берту на балъ. Онъ явился за нею въ положенный часъ и не могъ не отвернуться съ неудовольствіемъ, увидавъ, что Арбутнотъ застегивалъ ей перчатки, и она, сіяя красотой, въ бѣломъ бальномъ платьѣ, кокетливо дозволяла чужому человѣку такую въ его глазахъ непростительную фамильярность. Арбутнотъ замѣтилъ его движеніе, но его еще болѣе удивило, что рука Берты, какъ бы задрожала. Окончивъ Свою трудную операцію, онъ проводилъ ихъ до кареты.
По дорогѣ все неудовольствіе Треденниса быстро исчезло. Онъ замѣтилъ, что Берта была очень блѣдна и утомлена, а всякій слѣдъ болѣзни или горя на ея лицѣ тотчасъ возбуждалъ въ его сердцѣ самую нѣжную заботливость.
-- Тепло ли вамъ, Берта? сказалъ онъ съ чувствомъ: -- ночь сырая, надо было надѣть шаль потеплѣе.
-- Шаль! повторила она съ улыбкой:-- мы не носимъ теперь шалей, это sortie de bal и очень хорошенькое. Мнѣ не холодно, благодарю васъ, но вы очень добры, что заботитесь обо мнѣ.
И ея голосъ звучалъ нѣжно.
-- Кому-нибудь надо заботиться, отвѣчалъ онъ.
Въ эту самую минуту ихъ карета остановилась передъ блестяще освѣщеннымъ домомъ. Треденнисъ вышелъ и протянулъ руку Бертѣ. Лицо ея показалось ему еще блѣднѣе при яркомъ свѣтѣ.
-- Вамъ было бы лучше остаться дома, произнесъ онъ съ жаромъ:-- зачѣмъ вы поѣхали?
Она остановилась и неожиданно промолвила шопотомъ:
-- Да, мнѣ было бы лучше дома; лучше спать съ дѣтьми.