-- Что-то васъ тревожитъ, сказалъ серьёзно профессоръ:-- вы начинаете говорить вздоръ.
-- Милѣйшій профессоръ, отвѣчалъ Лоренсъ: -- все относительно на семъ свѣтѣ. По вашему это вздоръ, а по моему нѣтъ.
-- Вы все говорите, и особенно въ послѣднее время, о своемъ скромномъ мѣстѣ въ канцеляріи, замѣтилъ профессоръ:-- у васъ много друзей и вамъ бы слѣдовало добиться лучшаго положенія.
-- Къ кому же мнѣ обратиться? отвѣчалъ Арбутнотъ: -- къ президенту? Нѣтъ, вы очень добры, что думаете обо мнѣ, прибавилъ онъ совершенно инымъ тономъ:-- но я самъ во всемъ виноватъ. Бросьте обо мнѣ думать, право не стоитъ. Я уже давно махнулъ на себя рукой.
И, пожавъ руку профессору, онъ поспѣшно удалился.
Професоръ былъ правъ. Арбутнотъ былъ встревоженъ. Замѣчаніе профессора, что человѣкъ, расточившій свою жизнь на пустяки, не стоитъ мистрисъ Сильвестръ, глубоко его тронуло. Уже давно онъ поставилъ себѣ правиломъ не приближаться къ огню, а издали грѣться его теплотой. Всякая мысль о прелестной, богатой мистрисъ Сильвестръ, онъ самъ понималъ, была для него безуміемъ. Онъ вполнѣ сознавалъ свое положеніе и винилъ себя только въ томъ, что ничего не сдѣлалъ особеннаго въ жизни, что будущее представлялось ему такимъ же безплоднымъ, какъ и прошедшее. И, однако, несмотря на всю свою философію, слова профессора возбудили въ немъ горькія мысли и, идя по улицѣ, онъ все повторялъ ихъ съ какимъ то озлобленіемъ. Наконецъ, онъ остановился и съ иронической улыбкой сказалъ громко:
-- Да что я въ самомъ дѣлѣ съ ума сошелъ? Я забылъ, что я не живой человѣкъ, а механическій приборъ на правительственной службѣ. Нѣтъ, пружина во мнѣ что-то испортилась; пойду-ка лучше къ мистрисъ Амори. Она меня подвинтитъ.
-- Что съ вами? спросила Берта, увидавъ его.
-- Отчего вы это спрашиваете? отвѣчалъ онъ.
-- Я была бы очень слѣпа и равнодушна къ вамъ, еслибъ не замѣтила, что вы очень измѣнилась за послѣднее время. Эта зима не хорошо на васъ дѣйствуетъ. Что съ вами, Лори?