-- Да, это правда, подтвердила мисъ Варіенъ, скаля свои хорошенькіе бѣлые зубки.
Съ дѣтства она жила въ Вашингтонѣ у своихъ почтенныхъ родителей и, отличаясь большой наблюдательностью, собрала значительный запасъ практическихъ свѣдѣній. Она видѣла многое и понимала, что видѣла. По всей вѣроятности, Ричарду это было не безъизвѣстно, потому что онъ пристально смотрѣлъ на нее, какъ бы желая вывѣдать отъ нея кое-что полезное.
-- Для упрощенія существующей системы люди должны сдѣлаться или гораздо лучше, или гораздо хуже, прибавила миссъ Варіенъ.
-- Я только-что слышалъ это самое замѣчаніе, сказалъ Ричардъ.
-- Я и не выдаю его за новость, продолжала миссъ Варіенъ: -- если политическая и административная честность для насъ немыслима, то мы можемъ уничтожить общую подкупность и хищеніе, придавъ всѣмъ подобнымъ сдѣлкамъ комерческій характеръ. Если торговля совѣстью не будетъ наказуема закономъ, то она перестанетъ быть позорной и преступной. Мы станемъ лучше, сдѣлавшись гораздо хуже. Эта теорія можетъ показаться съ перваго взгляда слишкомъ смѣлой, но я увѣряю васъ, что она одна практическая.
-- Это блестящая идея, отвѣчалъ Ричардъ.-- Какъ упростились бы тогда дѣла. Я не сталъ бы, напримѣръ, теряться въ догадкахъ о томъ, за кого подастъ голосъ сенаторъ Блондель и могъ бы спокойно завтракать.
-- Почемъ знать, замѣтила миссъ Варіенъ.
Ричардъ взглянулъ на нее съ безпокойствомъ.
-- Вы сказали это не спроста; пожалуйста, объясните свою мысль, произнесъ онъ.
-- Я можетъ быть не хорошо сдѣлала, что проговорилась, но я хорошо знаю сенатора Блонделя.