-- Вы его коротко знаете? воскликнулъ съ жаромъ Ричардъ.
-- Собственно говоря не коротко, отвѣчала миссъ Варіенъ, подчеркивая свои слова: -- но знаю хорошо многихъ и въ томъ числѣ сенатора Блонделя. Я питаю врожденную страсть къ политикѣ и жизнь безъ политики показалась бы мнѣ безплодной пустыней. Я часто разговаривала съ Блонделемъ, читала его рѣчи и долго слѣдила за его политической дѣятельностью. Я даже наводила о немъ справки и отлично знаю его систему дѣйствія. Я могу вамъ предсказать, какъ онъ поступитъ въ этомъ дѣлѣ.
-- Скажите, ради Бога!
-- Онъ будетъ медлить, сказала она, снова скаля свои зубки:-- онъ вообще никогда не торопится хвалиться своей осторожностью. Вашъ билль отложатъ до будущей сессіи конгресса.
Ричардъ поблѣднѣлъ, но тотчасъ оправился и отвѣчалъ съ своей обычной веселой развязностью:
-- Вы приглашали меня завтракать и теперь нарочно отбиваете у меня аппетитъ. Но ваше теорія все-таки прекрасная. Я тогда могъ бы прямо купить Блонделя. А какая цѣна его совѣсти, по вашему мнѣнію?
-- Не знаю. Совѣсть дѣло темное, и я еще не рѣшила, честный онъ человѣкъ, или подкупной. Въ немъ такая смѣсь чистосердія и хитрости, что поневолѣ становишься въ тупикъ. Но вѣдь я вамъ уже сказала, что, по моему мнѣнію, вашъ билль отложатъ.
Съ этими словами она подала ему руку и они отправились въ столовую. За завтракомъ Ричардъ весело любезничалъ съ хозяйкой, но въ глубинѣ своего сердца спрашивалъ себя съ ужасомъ, неужели ея предсказаніе сбудется.
XXIV.
Мистрисъ Сильвестръ долго оставалась въ городѣ. Погода была прохладная, домъ на Лафастовскомъ скверѣ отличался комфортомъ, а весна въ Вашингтонѣ -- самый пріятный сезонъ. Агнеса наслаждалась спокойной тишиной, слѣдовавшей за зимними удовольствіями, и благоразумно отказывалась отъ участія въ загородныхъ пикникахъ. Она прекратила свои оффиціальные пріемы, но была очень рада, когда ее посѣщали друзья. Въ числѣ ихъ первое мѣсто занималъ Арбутнотъ, къ которому мистрисъ Миріамъ привязывалась болѣе и болѣе, находя, что для одинокихъ дамъ необходима дружба пріятнаго, приличнаго и услужливаго мужчины. Мало-по-малу и Агнеса начала замѣчать, что ея отношенія къ Арбутноту измѣнились. Она стала обращать на него больше вниманія и замѣчала не безъ удивленія, что подъ внѣшней оболочкой пустаго, легкомысленнаго франта, онъ скрывалъ искреннюю доброту, серьёзный умъ, даже способность приносить себя въ жертву другимъ. Быть можетъ, профессоръ сообщилъ ей болѣе свѣдѣній объ истинной натурѣ Арбутнота, чѣмъ она извлекла изъ личныхъ наблюденій.