Онъ медленно всталъ и молча посмотрѣлъ на нее; за минуту передъ тѣмъ онъ былъ погруженъ въ глубокую думу; глаза его отяжелѣли и онъ казался утомленнымъ, дряхлымъ. Онъ протянулъ руку и потянулъ ее къ себѣ.
-- Дитя мое, промолвилъ онъ:-- милое дитя мое.
Она пристально посмотрѣла на него и сказала глухимъ голосомъ:
-- Вы имѣете что-то мнѣ сказать... о Ричардѣ... и что-нибудь ужасное.
-- Да, ужасное, отвѣчалъ онъ.
Она задрожала, какъ въ лихорадкѣ, но не отъ страха.
-- Не бойтесь, говорите прямо, произнесла она: -- Ричардъ меня никогда не жалѣлъ.
Впервые въ жизни она позволила себѣ рѣзко выразиться о мужѣ, который загубилъ ея молодость, наполнивъ ея сердце разочарованіемъ, горемъ и нестерпимыми нравственными страданіями.
-- Что же онъ еще сдѣлалъ? спросила она.
-- Ричардъ, промолвилъ профессоръ, вынимая изъ кармана письмо:-- Ричардъ уѣхалъ въ Европу.