Она повернулась къ двери спиной, такъ что отецъ, выходя, не видѣлъ ея лица.
Спустя нѣсколько минутъ, въ комнату вошелъ Треденнисъ. Она медленно обернулась и посмотрѣла на него.
Съ минуту они оба молчали. Она уже давно замѣчала въ немъ перемѣну, но никогда она не бросалась ей такъ въ глаза, какъ въ эту минуту. Всѣ страданія, все горе, всѣ мрачныя разочарованія его прошедшей жизни теперь выплыли на поверхность; онъ не могъ болѣе сдерживать себя. Онъ ясно чувствовалъ, что насталъ конецъ. Ему не надо было говорить, онъ самъ сознавалъ, что, защищая ее отъ ея естественнаго защитника, онъ навѣки порвалъ всѣ отношенія къ Бертѣ. Онъ стоялъ молча, и на его истощенномъ, испитомъ, но все еще рѣшительномъ, могучемъ лицѣ не виднѣлось ни малѣйшей тѣни упрека. Его глубокіе глаза смотрѣли на нее съ сожалѣніемъ. И дѣйствительно было за что ее сожалѣть. Онъ не могъ словами выразить все, что было написано въ его взглядѣ, устремленномъ на нее, онъ понималъ, что она достигла того положенія, когда онъ уже болѣе не могъ быть ея защитникомъ.
-- Ричардъ уѣхалъ, сказала она, наконецъ.
-- Я знаю, отвѣчалъ онъ.
-- Съ какого времени?
-- Съ утра. Я получилъ отъ него письмо.
-- Вы не хотѣли мнѣ сказать?
-- Я думалъ... что можетъ быть...
-- Вы думали, что онъ написалъ и мнѣ. Нѣтъ, онъ этого не сдѣлалъ.