Филиппъ не произнесъ ни слова.
-- Вернувшись съ бала, продолжала Берта:-- я застала здѣсь отца. Онъ также получилъ письмо, которое открыло ему то, что онъ подозрѣвалъ... но чего я не знала... и чего подозрѣвать не могла...
Голосъ ея оборвался, но, переведя дыханіе, она произнесла съ жаромъ:
-- Что было во мнѣ хорошаго въ молодости, которое вы запомнили, несмотря на все дурное, которое вы нашли во мнѣ въ послѣдствіи? А должно быть, что нибудь во мнѣ особенное, иначе вы не жалѣли бы меня, не заботились бы обо мнѣ и не готовы были бы всѣмъ жертвовать ради меня. Скажите, что вы видѣли во мнѣ?
-- Я видѣлъ, отвѣчалъ онъ порывистымъ голосомъ, и глаза его приняли такое выраженіе, какого Берта никогда въ нихъ не замѣчала:-- я видѣлъ -- васъ.
-- Меня! воскликнула она:-- но если во мнѣ было тогда что-нибудь хорошее, то отчего я дошла до своего теперешняго положенія? Я тогда не думала провести такъ дурно свою жизнь; я была только весела и беззаботна, какъ ребенокъ. Я вѣрила въ добро, въ истину и, однако, вела дурную жизнь; я теперь потеряла вѣру въ добро, и все для меня погибло. Между моей молодостью и теперешней жизнью такая бездна, которую я никогда не буду въ состояніи перейти.
Она подошла къ нему ближе и рыданія вырвались изъ ея груди.
-- Что мнѣ вамъ сказать? прибавила она: -- я знаю все, что вы для меня сдѣлали, тогда какъ я... Зачѣмъ вы заботились обо мнѣ? я не была добра къ вамъ и не щадила вашихъ чувствъ.
-- Это правда, промолвилъ онъ.
-- Я думала, что вы презираете меня, и однажды прямо сказала вамъ объ этомъ. Я даже старалась утвердить въ вашемъ сердцѣ это чувство. Я всегда выказывала вамъ самую дурную сторону своего характера. Я была жестока и несправедлива. Я часто мучила васъ.