Онъ не имѣлъ о ней никакихъ извѣстій, кромѣ свѣдѣній, доставляемыхъ миссъ Джесопъ въ ея великосвѣтской хроникѣ, которую онъ читалъ съ первой строчки до послѣдней. Изъ этого источника онъ узналъ, что, къ величайшему сожалѣнію друзей мистрисъ Амори, состояніе здоровья заставило эту прелестную особу временно отказаться отъ всѣхъ свѣтскихъ удовольствій. Впродолженіи нѣкотораго времени имя ея вовсе не упоминалось въ модной хроникѣ, а потомъ опять стало появляться въ спискѣ лицъ, присутствовавшихъ на томъ или другомъ свѣтскомъ собраніи. Треденнисъ съ грустной улыбкой читалъ описанія этихъ столичныхъ увеселеній, утѣшая себя мыслью, что, значитъ, она выздоровѣла. Въ эти печальные дни его лицо очень измѣнилось, стало блѣднымъ, испитымъ, а волоса сильно посѣдѣли. Онъ выбиралъ самую тяжелую работу, а въ свободное время сидѣлъ дома, такъ что друзья, знавшіе его до пребыванія въ Вашингтонѣ, спрашивали другъ друга съ недоумѣніемъ, что сталось съ Филиппомъ Треденнисомъ?
Въ первый разъ мистрисъ Амори явилась въ обществѣ послѣ болѣзни на вечерѣ у мистрисъ Сильвестръ, которая посѣщала ее ежедневно во все время, пока Берта не выходила изъ дома. Этотъ вечеръ былъ, кромѣ того, замѣчателенъ и послѣднимъ появленіемъ въ вашингтонскомъ обществѣ Лоренса Арбутнота. Благодаря просьбѣ профессора, государственный министръ назначилъ его консуломъ въ одинъ изъ германскихъ городовъ и, скрѣпясь съ сердцемъ, онъ собрался въ путь, хотя прямо сказалъ профессору, что оставляетъ въ Вашингтонѣ все, что для него дорого на свѣтѣ.
-- Такъ не уѣзжайте, отвѣчалъ старикъ:-- можно еще...
-- Нѣтъ! восклицалъ Арбутнотъ съ принужденной улыбкой:-- ничто не можетъ заставить меня остаться въ Вашингтонѣ.
Онъ самъ устроилъ свои дѣла такъ, чтобъ прямо съ вечера мистрисъ Сильвестръ сѣсть въ вагонъ и отправиться въ Нью-Іоркъ, а оттуда въ Европу.
-- Это отлично придумано, говорилъ онъ самъ себѣ:-- глаза безчувственнаго свѣта будутъ устремлены на меня, и я буду принужденъ скрывать свои чувства и не выказывать своихъ страданій.
Дѣйствительно, впродолженіи всего вечера никто не могъ бы заподозрить въ немъ ничего необыкновеннаго; онъ былъ, какъ всегда, веселъ, блестящъ, остроуменъ. Также весела казалась и Берта; обворожительная улыбка не сходила съ ея устъ, и она по старому царила среди многочисленнаго кружка друзей. Она нетолько возвратила себѣ свое прежнее мѣсто въ обществѣ, но, повидимому, пользовалась еще большимъ успѣхомъ. Сенаторъ Блондель пріѣхалъ очень поздно, и прямо подошелъ къ Бертѣ.
-- Ну, сказалъ онъ:-- вы отдохнули и теперь опять молодцомъ. Ваше розовое платье прекрасно оттѣняетъ свѣжій цвѣтъ лица.
-- Я нарочно выбрала такой свѣтлый цвѣтъ, чтобъ не казаться блѣдной, отвѣчала съ улыбкой Берта.
-- Но вы совсѣмъ здоровы? спросилъ Блондель, пристально смотря на нее.