-- Нѣтъ, никогда, никогда.
И она поспѣшно вышла изъ комнаты.
Послѣ горячки выборовъ наступила обычная реакція, и вся страна занялась мирнымъ чтеніемъ подробностей о дѣтствѣ новаго президента и объ его разговорахъ съ друзьями. Это политическое затишье нарушали лишь извѣстія съ индѣйской границы, гдѣ въ послѣднее время происходили безпорядки, наполнявшіе опасеніями сердца поселенцевъ и мѣстныхъ администраторовъ. Нѣкоторыя изъ индѣйскихъ племенъ были недовольны правительственными распоряженіями, что повело къ ссорамъ, и надо было зорко слѣдить за всѣми движеніями этихъ племенъ. Такое натянутое положеніе дѣлъ продолжалось всю зиму и, грозя всякую минуту возстаніемъ индѣйцевъ, давало пищу журналамъ, которые иначе не знали бы что писать.
-- Все пока благополучно, говорилъ не разъ Треденнисъ своимъ товарищамъ-офицерамъ:-- но намъ не миновать бѣды.
Безпокойство его съ каждымъ днемъ увеличивалось, пока, наконецъ, громъ не грянулъ. Это было за два дня до торжественнаго вступленія въ должность новаго президента. Треденнисъ довольно рано вернулся домой. Его ожидала цѣлая кипа только-что полученныхъ газетъ, и онъ намѣревался провести вечеръ въ чтеніи новостей. Вашингтонскія газеты были полны подробностями о приготовленіяхъ къ предстоящему торжеству. Онъ вспомнилъ, какъ, четыре года тому назадъ, онъ въѣхалъ въ Вашингтонъ, украшенный флагами, тріумфальными арками, и проч., какъ сказалъ тогда себѣ:
-- Я являюсь съ новымъ правительствомъ, интересно бы знать, исчезну ли я вмѣстѣ съ нимъ и что случится до того времени?
Съ тяжелымъ вздохомъ положилъ онъ на столъ газету, хотя и замѣтилъ въ ней свѣтскую хронику миссъ Джесопъ. Онъ не могъ болѣе читать, а закрывъ лицо руками, задумался. Въ послѣднее время онъ даже не жаловался на судьбу. Волосы его совсѣмъ посѣдѣли и онъ сталъ совершеннымъ старикомъ; только счастіе могло бы возвратить ему молодость, но счастіе отъ него отвернулось. Его теперь главнымъ образомъ мучила мысль о страданіяхъ другого лица, страданіяхъ, болѣе тяжелыхъ и ужасныхъ, чѣмъ тѣ, которыя онъ самъ переносилъ.
-- Я не принужденъ разыгрывать никакой роли, думалъ онъ теперь:-- всѣ привыкли къ моему мрачному лицу, а она... бѣдное дитя... ея не оставятъ въ покоѣ. Она слишкомъ долго улыбалась.
Въ первый годъ своего пребыванія въ Вашингтонѣ онъ случайно нашелъ въ собраніи различныхъ картинъ ея маленькій портретъ и попросилъ позволенія взять его.
-- Возьмите; никто не хотѣлъ этого портрета, отвѣчала она:-- говорятъ, что я слишкомъ грустна. Мнѣ же, напротивъ, онъ очень нравился. Я такъ давно смѣюсь въ жизни, что, право, не мѣшаетъ быть грустной хоть на портретѣ.