-- Я, кажется, понемногу стушевываюсь въ обществѣ, сказала она однажды отцу:-- я никогда не была ни очень красивой, ни очень умной. Теперь начинаютъ это находить, потому что я не умѣю попрежнему разыгрывать своей роли. Я просто становлюсь скучной, и мнѣ этого, конечно, не простятъ.
Профессоръ не замѣчалъ, однако, чтобъ она скучала и, конечно, въ этотъ торжественный день она не была скучной. Съ неутомимой энергіей она показывала дѣтямъ все, что могло ихъ интересовать.
-- Жаль, что нѣтъ дяди Филиппа! воскликнулъ Джэкъ послѣ церемоніи въ Капитоліи:-- онъ былъ бы въ мундирѣ съ саблей и казался бы выше всѣхъ, выше даже самого президента.
Дѣти возвратились домой очень усталыя и Берта также была, повидимому, утомлена, но, уложивъ спать Джэка и Джени, она сказала отцу:
-- Мы поѣдемъ на балъ на часокъ. Иначе всѣ знакомые прожужжатъ намъ уши разсказами о томъ, что мы видѣли.
Въ дѣйствительности же она не могла сидѣть дома одна съ своими мыслями и воспоминаніями. Были дни, когда ея пустынный, одинокій домъ былъ для нея невыносимъ.
Въ половинѣ одиннадцатаго она поѣхала съ отцомъ на торжество, которое никогда не пропускала съ восемнадцатилѣтняго возраста. И на этотъ разъ все обошлось попрежнему. Ничего не было новаго, та же блестящая толпа, та же шумная музыка, тѣ же танцы, тѣ же вопросы новаго президента и тѣ же отвѣты лицъ, представляющихся ему. Берта танцовала только нѣсколько кадрилей. Наконецъ, ей стало не въ моготу, и она послала своего кавалера, молодого дипломата, отыскать отца, въ ожиданіи котораго она сѣла въ уголокъ за группой растеній.
Неожиданно до ея слуха долетѣли слова, произнесенныя взволнованнымъ голосомъ:
-- Возстаніе индѣйцевъ! Треденнисъ! Только-что получены извѣстія.
Берта встала. Голосъ раздавался по другую сторону растеній. Какой-то незнакомый ей человѣкъ разговаривалъ съ миссъ Джесопъ.