-- Тому, что въ Уашингтонѣ безопаснѣе быть учтивымъ, чѣмъ грубымъ съ прилично одѣтыми людьми. Я сегодня отомстила не за себя, а за всѣхъ прилично одѣтыхъ.
-- Эта важная дама, прежде чѣмъ сдѣлаться удивленной американкой:-- вѣроятно, была...
-- Какое намъ до этого дѣло! воскликнула Берта съ граціознымъ жестомъ:-- мы вправѣ только требовать, чтобъ она вела себя прилично въ ея теперешнемъ положеніи; когда же она сойдетъ съ политической сцены, то можетъ снять и маску приличія. Какое прекрасное объявленіе въ газетахъ: "Дешево продаются приличныя манеры, съ успѣхомъ прослужившія одинъ президентскій срокъ, немного подержанныя, но годныя къ употребленію".
Треденниса болѣе всего поразила въ Бертѣ привычка ко всему относиться легко, и эту же привычку имѣлъ въ одинаковой степени Арбутнотъ. Отношенія между ними были самыя дружескія и фамильярныя, несмотря на насмѣшливый тонъ, съ которымъ они иногда обращались другъ къ другу. Арбутнотъ первый смѣялся всякому остроумному замѣчанію Берты, а она всегда слушала его внимательно, какъ будто увѣренная, что онъ скажетъ непремѣнно что-нибудь умное. Что же касается до Амори, то онъ, повидимому, восхищался ими обоими и рукоплескалъ ихъ умственнымъ поединкамъ.
-- Одно мнѣ не нравится въ васъ обоихъ, сказалъ онъ, между прочимъ, смотря на свою жену и Арбутнота: -- у васъ нѣтъ ни тѣни чувства.
-- Мы имъ переполнены, отвѣчалъ Арбутнотъ:-- но мы его скрываемъ, потому что такъ интереснѣе. Моя ироническая холодность и стоицизмъ только маска, подъ которой скрываются водоворотъ пламеннаго чувства и мавзолей несбывшихся надеждъ.
-- На чувство есть такъ же мода, какъ на все остальное, замѣтила Берта:-- теперь чувство не въ ходу, такъ же, какъ и гордая осанка. Наши бабушки гордились своей осанкой, но это исчезло вмѣстѣ съ фижмами, минуэтомъ и римскими носами, которые встрѣчаются на всѣхъ портретахъ эпохи Георговъ. Теперь же мы всѣ живчики; это обязательно и, я надѣюсь, полковникъ Треденнисъ, вы склонны быть живчикомъ.
Треденнисъ сознавалъ въ себѣ полное отсутствіе подобной наклонности. Его серьёзное лицо вовсе не соотвѣтствовало подобному легкомысленному badinage. Онъ ясно видѣлъ, что его молчаливость и суровый видъ были неумѣстны въ Уашингтонѣ и представляли плохой залогъ успѣшной карьеры. Окружавшіе его люди могли легко относиться нетолько ко всему и ко всѣмъ, но даже и къ самимъ себѣ. Роскошная комната съ массой блестящихъ мелочей, граціозная, лѣнивая фигура ричарда Амори, великолѣпная Берта въ богатомъ пестромъ платьѣ и съ массой побрякушекъ на рукахъ, Арбутнотъ, слегка улыбавшійся и крутившій усы изящной рукой -- все убѣждало его, что онъ недостаточно гибокъ для этой среды, что при малѣйшемъ движеніи онъ могъ что-нибудь опрокинуть и на что-нибудь наступить.
-- Я боюсь, что недостаточно подготовленъ, отвѣдалъ онъ:-- а вамъ эта роль не трудна?
-- Нѣтъ; вотъ мистеръ Арбутнотъ иногда ею тяготится, дѣлаясь по временамъ жертвою своихъ чувствъ.