Эти слова были обращены къ Мишелю Гральону, и онъ вполнѣ съ ними согласился. Вообще онъ обнаруживалъ необыкновенное участіе въ поискахъ и убѣждалъ съ необыкновеннымъ жаромъ Марселлу, что Роанъ ни въ какомъ случаѣ не могъ спастись.
Послѣ нѣкотораго времени, молодая дѣвушка отдѣлилась отъ толпы и одна пошла по направленію къ хижинѣ тетки Гвенфернъ. Она двигалась машинально и, достигнувъ своей цѣли, почти безсознательно отворила дверь. Какъ всегда, у огня сидѣла вдова, неподвижно устремивъ свой взглядъ на огонь. Подлѣ нея стоялъ Янъ Горонъ и что-то тихо говорилъ ей, но, увидавъ Марселлу, онъ замолчалъ.
Бѣдная мать не взглянула на нее, и лице ея не выражало горя, а словно замерло въ отчаяніи.
-- Нѣтъ никакой надежды,-- промолвила вполголоса молодая дѣвушка, подходя къ теткѣ:-- все, что говорили, правда.
Вдова не вскрикнула, не заплакала, а только глухо застонала.
-- Я былъ тамъ прежде всѣхъ сегодня утромъ,-- сказалъ Горонъ въ сильномъ волненіи: -- и не нашелъ ни малѣйшаго слѣда. Это страшная смерть.
XXV.
Чудесное видѣніе.
Прошелъ мѣсяцъ послѣ роковой борьбы жандармовъ съ Роаномъ, и насталъ іюньскій праздникъ. День былъ прекрасный: небо сіяло лазурью, цвѣты благоухали, пшеница подымала свои зеленые пальцы изъ тучной земли. Небо было золотымъ сводомъ, море блестящимъ зеркаломъ, а земля живымъ существомъ, съ бьющимся сердцемъ. Въ эту пору года жить всякому отрадно, но жить и быть молодымъ настоящій рай.
За утесами простиралась зеленая поляна съ остатками разрушеннаго Друидскаго камня, и сюда-то весь Кромлэ направился съ музыкой и пѣніемъ, какъ пастухи въ золотой вѣкъ Аркадіи. Юноши, молодыя дѣвушки и дѣти принимали участіе въ этомъ празднествѣ, хотя вообще, по бретонскому обычаю, его обыкновенно справляетъ только молодежь сверхъ шестнадцати лѣтъ; но и тутъ, какъ вездѣ, строго исключались женатые люди обоего пола, такъ какъ праздникъ, посвященный юности и дѣвственности, былъ недоступенъ всѣмъ, связаннымъ узами Гименея.