-- Теперь пойдемъ,-- сказала она:-- если случится снова то, что ты только что разсказывалъ, то одинъ изъ насъ непремѣнно погибнетъ.
-- Пойдемъ.
-- Вотъ уже волна проникла въ ворота, намъ таки надо идти въ бродъ.
-- Такъ что-жъ, вода теплая.
Роанъ стоя снялъ съ себя башмаки и чулки, а Марселлѣ пришлось сѣсть, чтобъ сдѣлать то же самое. Потомъ онъ взялъ ее за руку, и они пошли по водѣ, причемъ молодая дѣвушка нервно содрогалась отъ прикосновенія своихъ маленькихъ бѣленькихъ ножекъ къ холодному камню.
Съ каждымъ шагомъ вода становилась глубже, и Марселла должна была, освободивъ свою руку, приподнимать юбку выше колѣна. Но она не краснѣла отъ этой необходимости обнаруживать свое прекрасное тѣло; она знала, что ноги ея были прелестны, и не стыдилась ихъ показывать. Къ тому же истинная скромность не заключается въ томъ, чтобъ скрывать физическія красоты, которыми природа одарила женщину, и большой вопросъ, почему неприлично показывать красивую ногу, а прилично оголять безобразную руку.
Только въ одномъ отношеніи Марселла понимала физическую стыдливость. По бретонскому обычаю она всегда старательно прятала свои черные, опускавшіеся до плечъ кудри подъ большой бѣлый чепецъ, и даже Роанъ никогда не видалъ ея обнаженной головы. Волоса для нея были чѣмъ-то священнымъ, недоступнымъ для чужихъ глазъ.
Они благополучно достигли до воротъ, но тамъ Марселла остановилась въ отчаяніи. Вода быстро прибывала, и передъ ней открывался необозримый океанъ. Чтобъ достигнуть сухого берега, имъ необходимо было обогнуть выдававшуюся въ море стѣну, а вода тамъ казалась очень глубокой.
-- Вотъ видишь,-- воскликнула съ отчаяніемъ молодая дѣвушка,-- я тебѣ говорила, Роанъ!
-- Не бойся,-- отвѣчалъ онъ съ улыбкой:-- держи передникъ.