Оставивъ позади большинство сопровождавшихъ его обитателей Кромлэ, Пипріакъ съ своими жандармами, Мишелемъ Гральономъ и нѣсколькими рыбаками быстро шелъ по самому краю бездны, то нагибаясь и смотря внизъ, то ускоряя свои шаги, словно онъ напалъ на новый слѣдъ. Всего теперь участвовало въ облавѣ противъ Роана около двадцати человѣкъ, и среди нихъ не было ни одного человѣка, расположеннаго въ пользу несчастнаго; съ одной стороны никто не смѣлъ сочувствовать человѣку, который возсталъ противъ страшнаго Наполеона, а съ другой -- всѣ, кромѣ Мишеля Гральона, были увѣрены, что онъ низкій трусъ. Только Пипріакъ оставался при особомъ мнѣніи, утверждая, что онъ сумасшедшій и не могъ быть отвѣтственнымъ за свои дѣйствія.
Никогда громадные утесы не казались столь одинокими и ужасными, какъ въ этотъ день; застилаемое мглою солнце и мертвая тишина на морѣ придавали имъ еще болѣе грозный видъ, чѣмъ обыкновенно.
Старый сержантъ не привыкъ смотрѣть въ бездну, и каждый разъ, какъ онъ наклонялся надъ ея краемъ, у него кружилась голова, и онъ быстро отскакивалъ. Но Мишель Гральонъ, болѣе опытный въ этомъ отношеніи, хладнокровно осматривалъ мѣстность, но не подходилъ къ самому краю, изъ опасенія, чтобъ не обвалились каменья.
Наконецъ молодой человѣкъ остановился на выдающемся мысѣ и сказалъ:
-- Подъ нами соборъ св. Гильда, и я посмотрю, нѣтъ ли тамъ какихъ признаковъ его присутствія.
Онъ легъ на траву и подползъ къ самому краю бездны, такъ что лице его находилось надъ нею. Онъ столь долго оставался въ этомъ положеніи, что Пипріакъ сталъ покрякивать отъ нетерпѣнія и только успокоился, когда Мишель Гральонъ обернулся къ нему и молча указалъ пальцемъ внизъ. Тогда старый сержантъ и трое жандармовъ также простерлись на землю.
-- Развѣ это онъ?-- спросилъ Пипріакъ шепотомъ.
-- Смотрите сами,-- отвѣчалъ Мишель:-- онъ сидитъ прямо подъ нами и смотритъ на море.
Всѣ лица нагнулись надъ бездной. Въ эту минуту Роанъ Гвенфернъ, услыхавъ голоса на верху, всталъ и, взглянувъ на своихъ неожиданныхъ преслѣдователей, сталъ быстро спускаться къ берегу.
-- Онъ просто дьяволъ,-- произнесъ Пипріакъ, когда онъ и его товарищи поднялись съ земли: -- ни одинъ человѣкъ не можетъ пройти тамъ, гдѣ онъ свободно шагаетъ.