XXXVIII.
Жертва приступа.
Когда осаждающіе вернулись въ соборъ послѣ отлива, то нашли трупъ Пипріака у самыхъ воротъ, куда его смыла вода. Не безъ страха они еще разъ подставили къ стѣнѣ лѣстницы и полѣзли къ пещерѣ. Но теперь они не встрѣтили никакого сопротивленія и, обыскавъ всю пещеру, не нашли въ ней никого. Очевидно, Роанъ, испуганный совершеннымъ преступленіемъ, бѣжалъ, куда, они не знали, и въ сущности теперь это ихъ нимало не интересовало, такъ какъ все ихъ вниманіе было сосредоточено на неожиданной смерти Пипріака.
Между тѣмъ наступила утренняя заря, и буря стихла. Жандармы, окруженные толпой поселянъ, вынесли на рукахъ тѣло своего начальника изъ собора, и печальная процессія двинулась по лѣстницѣ св. Трифина и по зеленой полянѣ къ селенію. Не смотря на всѣ его недостатки, сержанта всѣ любили, а потому роковая катастрофа, окончившая такъ внезапно его жизнь, возбудила всеобщее сожалѣніе, и всѣ, сопровождавшіе его мертвое тѣло, были чрезвычайно грустны, мрачны.
Достигнувъ кабачка въ Кромлэ, жандармы внесли въ кухню свою ношу и положили ее на большой деревянный столъ; одинъ изъ нихъ снялъ съ себя шинель и покрылъ ею не только туловище, но и блѣдное, забрызганное кровью лицо покойника. Бѣдный Пипріакъ! Какъ часто въ этой кухнѣ онъ пилъ вино, курилъ трубку и полупьяный любезничалъ съ рыжей служанкой Ивонной. Теперь уже все это кончено навсегда.
Вскорѣ кабачекъ наполнился народомъ, такъ какъ вѣсть о случившемся быстро распространилась повсюду, и въ числѣ другихъ явился патеръ. Блѣдный, какъ полотно, онъ опустился на колѣни и произнесъ безмолвную молитву. Потомъ онъ всталъ и спросилъ у жандармовъ:
-- А Роанъ гдѣ? Его взяли?
-- Нѣтъ, и его никогда не возьмутъ живымъ,-- отвѣчалъ жандармъ Пьеръ: -- мы обыскали пещеру и всѣ окрестные утесы, но все тщетно. Его охраняетъ самъ дьяволъ.
Одобрительный гулъ пробѣжалъ въ толпѣ.
-- Какъ все это случилось?-- спросилъ снова патеръ: -- вы хотѣли его схватить, и онъ убилъ Пипріака въ самозащитѣ, не правда ли?