Обѣ женщины, смотрѣвшія на него съ безмолвнымъ ужасомъ, вспомнили теперь, что онъ умиралъ съ голоду. Марселла быстро принесла пищи и поставила противъ него; онъ набросился на нее, какъ дикій звѣрь. Тутъ материнское сердце не выдержало; несчастная опустилась на колѣни подлѣ сына и, схвативъ его лѣвую руку, стала покрывать ее поцѣлуями.
-- Дитя мое, дитя мое,-- лепетала она, всхлипывая.
Но Роанъ не обращалъ на нее никакого вниманія; онъ думалъ только о пищѣ, видѣлъ только пищу, и лишь когда онъ выпилъ водки, которую принесла Марселла, онъ какъ бы впервые узналъ ее.
-- Это ты, Марселла,-- промолвилъ онъ глухимъ голосомъ.
Она ничего не отвѣчала, но глаза ея были полны слезъ.
-- Я умиралъ съ голоду и пришелъ поѣсть,-- продолжалъ Роанъ съ дикимъ хохотомъ:-- жандармы теперь заняты другимъ и не придутъ, а если и придутъ, то я готовъ ихъ встрѣтить. Вы слышали о Пипріакѣ? Старый дуракъ получилъ свой расчетъ, вотъ и все. Ну, ужъ ночка!
Его голосъ звучалъ такъ странно, такъ безсознательно, что обѣ женщины невольно содрогались.
-- А ты все попрежнему красавица,-- произнесъ онъ снова, смотря на Марселлу.-- Впрочемъ ты не голодаешь. Если бы не этотъ проклятый голодъ, то мнѣ жилось бы очень весело. Но теперь, посмотри, на мнѣ только кожа и кости. Если бы ты встрѣтила меня на чистомъ воздухѣ, то приняла бы за призрака. Я вижу, что и теперь я пугаю тебя, Марселла. Боже мой, ты меня боишься!
-- Нѣтъ, Роанъ, я тебя не боюсь,-- отвѣчала молодая дѣвушка, заливаясь слезами.
Онъ пристально посмотрѣлъ на нее и схватился рукой за свое сердце.