-- Марселла, Роанъ!-- воскликнулъ онъ,-- какія я принесъ новости!
-- Что случилось?-- спросила Марселла, освобождаясь изъ объятій Роана.
-- Долой бурбоновъ!-- крикнулъ старикъ съ своей прежней энергіей: -- 1-го марта императоръ высадился въ Каннѣ и быстро идетъ на Парижъ. Да здравствуетъ императоръ!
При этихъ словахъ Роанъ всплеснулъ руками, и изъ его груди вырвался болѣзненный стонъ.
LIII.
Еще разъ подъ землей.
Извѣстіе о возвращеніи Наполеона съ острова Эльбы было совершенно справедливо. Послѣ долговременныхъ подготовленій онъ сбросилъ съ себя маску мирнаго Цинцината и, вырвавшись на свобуду изъ клѣтки, дверь которой намѣренно была оставлена открытой, снова очутился во Франціи во главѣ арміи.
Вѣсть объ этомъ поразила Роана Гвенферна, какъ громовымъ ударомъ. Для него возвращеніе Наполеона значило -- отчаяніе, новыя преслѣдованія, вѣрная смерть. Почему Провидѣніе допустило подобное неожиданное прекращеніе водворившагося во Франціи мира? Вмѣстѣ со всѣми другими, Роанъ привыкъ мѣсяцъ за мѣсяцемъ дышать свободно; на его лицѣ начали мало-по-малу стушевываться слѣды перенесенной имъ тяжелой пытки, и наконецъ онъ собрался съ силами и протянулъ свои уста къ очарованной чашѣ любви. Но въ эту самую минуту снова вокругъ него все померкло, и онъ, еще разъ низвергнутый съ высоты своихъ надеждъ, находился въ безднѣ отчаянія. Мадонна Ненависти услышала его молитву, но съ какой-то злой ироніей исполнила его желаніе. Она свергла съ престола ненавистнаго его врага, но лишь для того, чтобъ черезъ годъ вернуть ему этотъ престолъ. Она, повидимому, дозволила бѣдному народу вздохнуть свободно только для того, чтобъ новая пытка была для него еще ужаснѣе прежняго.
Съ начала, впрочемъ, оставался кое-какой лучъ надежды. Патеры усердно молились, а роялисты хвастливо увѣряли, что съ узурпаторомъ легко справятся. Но каждая газета приносила новое подтвержденіе, что не только Наполеонъ воскресъ, но и вмѣстѣ съ нимъ воскресла прежняя военная гроза.
Почти съ такимъ же ужасомъ, съ какимъ Роанъ думалъ о Наполеонѣ, онъ смотрѣлъ теперь на капрала. Извѣстія о возвращеніи его кумира придали старику новыя силы. Онъ снова принялъ на себя прежній авторитетный тонъ и прежнюю Наполеоновскую позу. Онъ былъ блѣденъ и слабъ на ногахъ, но старый воинственный духъ вернулся къ нему, хотя зная, что Кромлэ сохранилъ свои роялистскія наклонности, онъ преимущественно высказывалъ имперіалистскій энтузіазмъ въ четырехъ стѣнахъ своего жилища. Сначала Гильдъ не соглашался съ дядей, увѣряя, что пока маршалъ Ней стоитъ за короля, то дѣло Наполеона безнадежно, но когда Ней съ арміей перешелъ на сторону своего бывшаго повелителя, то они оба рѣшили, что торжество Наполеона обезпечено.