-- Онъ не молодъ, и такіе тяжелые удары не проходятъ подъ старость,-- сказалъ онъ послѣ минутнаго размышленія:-- я не думаю, чтобъ онъ долго жилъ. А есть извѣстія о вашемъ двоюродномъ братѣ?
Она отвѣчала отрицательно и грустно вернулась къ дядѣ.
Въ этотъ же вечеръ весь Кромлэ былъ взволнованъ извѣстіемъ о битвѣ подъ Линьи, и бонапартисты, расхаживая по улицамъ съ криками и пѣснями, торжествовали побѣду императора.
-- Да, дядя, вы правы,-- воскликнулъ Гильдъ, вбѣгая пьяный въ кухню:-- вашъ маленькій капралъ вздулъ на славу пруссаковъ, а теперь онъ уничтожитъ проклятыхъ англичанъ.
-- Гдѣ газета!-- воскликнулъ старикъ, дрожа всѣмъ тѣломъ и нетерпѣливо протягивая руки.
Гильдъ подалъ газету, и капралъ, надѣвъ свои роговыя очки, началъ пожирать глазами желанныя вѣсти. Но вскорѣ буквы закружились въ его глазахъ, и онъ долженъ былъ передать газету Марселлѣ, которая громко прочла бюллетень о побѣдѣ Наполеона. Старикъ внимательно слушалъ, и глаза его наполнились слезами радости.
Въ эту ночь онъ не могъ сомкнуть глазъ, а къ утру сталъ бредить.
Ясно было, что въ его болѣзни наступилъ кризисъ и къ худшему. Онъ метался по постели, повторялъ имена своихъ старыхъ товарищей и часто говорилъ объ императорѣ. Неожиданно онъ приподнялся и хотѣлъ соскочить съ кровати.
-- Тревога!-- воскликнулъ онъ, дико озираясь по сторонамъ.
Голосъ Марселлы, сидѣвшей подлѣ него всю ночь, заставилъ его прійти въ себя на минуту, и онъ снова тихо опустилъ голову на подушку. Но еще нѣсколько разъ онъ нервно вздрагивалъ и приподнимался, словно слыша зовъ.