Онъ отворилъ дверь и, учтиво кланяясь не по-солдатски, но какъ истый бретонскій поселянинъ, пропустилъ передъ собою въ дверь патера. Послѣдній дружески кивнулъ головой учителю Арфолю и исчезъ за дверью.
-- Мнѣ надо теперь идти,-- сказалъ учитель, обращаясь къ Роану:-- но сегодня вечеромъ я приду къ твоей матери.
И, не дожидаясь отвѣта, онъ быстро пошелъ внизъ, по узкой улицѣ, къ морю и оставилъ Роана въ обществѣ его двоюродныхъ братьевъ, гигантскихъ Макавеевъ.
VIII.
Домашній очагъ капрала.
Въ продолженіе всего дня Марселла находилась въ какомъ-то возбужденномъ состояніи; она двигалась точно во снѣ, и въ ушахъ ея слышались никому не слышные, кромѣ нея, мелодичные звуки; она то краснѣла, то блѣднѣла, обнаруживала необычайную нѣжность въ разговорахъ съ братьями и чувствовала какую-то странную потребность цѣловать дядю и мать. Послѣдняя подозрительно посматривала на нее и, вспоминая о своей первой любви, догадывалась, въ чемъ дѣло.
Встрѣча съ учителемъ Арфолемъ встревожила Марселлу, но она вскорѣ успокоилась. Она ни на минуту не сомнѣвалась, что Роанъ былъ добрымъ христіаниномъ и вѣрилъ, во-первыхъ, въ Бога и, во-вторыхъ, въ великаго императора, потому что ея религіозное воспитаніе было двоякое.
Ея мать, простая поселянка, сохранила въ своемъ сердцѣ ту пламенную преданность церковнымъ обрядамъ, стариннымъ суевѣріямъ и католическимъ легендамъ, отъ которыхъ революція тщетно старалась освободить Францію. Она набожно участвовала во всякой религіозной церемоніи, колѣнопреклоненно молилась передъ каждымъ распятіемъ и слѣпо вѣрила въ чудеса всѣхъ католическихъ святыхъ. Она не обожала королей, какъ вообще бретонки, потому что патеры въ Кромлэ не отличались легитимистскимъ пыломъ, но ненавидѣла революцію.
У нея было много дѣтей, и когда ея мужъ, рыбакъ, погибъ во время страшной бури 1796 года, то его братъ, тогда еще простой солдатъ, вернувшійся домой на время изъ Италіи, далъ клятву никогда не жениться и быть отцомъ многочисленныхъ сиротъ его невѣстки. И онъ сдержалъ свое слово.
Служа Наполеону со всею ревностью религіознаго культа, Дерваль слѣдовалъ за нимъ во всѣхъ его походахъ, но старательно удерживался отъ всякихъ соблазновъ и каждую, нажитую цѣною своей крови, копейку отсылалъ братниной семьѣ, которая, благодаря ему, не знала нужды. Наконецъ, подъ Аустерлицемъ онъ лишился ноги; его военная служба была окончена, и онъ не могъ болѣе слѣдовать за великой тѣнью, омрачавшей свѣтъ. Но если онъ не могъ попрежнему служить своему повелителю, то онъ все еще былъ въ состояніи исполнять свой долгъ относительно своихъ дѣтей, какъ онъ называлъ племянниковъ. Поэтому онъ вернулся въ Кромлэ съ ореоломъ героя, деревянной ногой, безчисленными медалями и значительной пенсіей. Съ тѣхъ поръ онъ мирно жилъ въ уединенномъ бретонскомъ селеніи, окруженный многочисленной семьей, не смотря на то, что самъ былъ холостякомъ.