CATHERINE II: Epoque immortelle de grandeur et de gloire pour la Russie. Pierre I avoit introduit sa nation dans la société politique de l'Europe; Catherine II l'y assit aux premiers rang.

PAUL I: C'est sous se Prince qu'on put juger de quels efforts la Russie étoit capable, et de quelle nature pouvoit être son influence en Europe, quand on vit tout à la fois son pavillon en Egypte et sur les côtes d'Italie, au pied des Alpes et sur les montagnes de la Suisse, sur les bords du Rhin et aux portes d'Amsterdam.

Atlas de Le Sage (Comte de Las-Cases), Paris, 1842.

I.

Встрѣча цесаревича Павла Петровича съ Дармштадтскими принцессами.-- Депеша графа Сольмса.-- Исполненіе программы задуманной Екатериной II.-- Выбора невѣсты.-- Письма ландграфини.-- Характеристика новой великой княжны.

Повѣствованіе наше прервалось на той минутѣ когда, почти 19ти-лѣтній великій князь Павелъ Петровичъ встрѣтилъ, по дорогѣ изъ Царскаго Села въ Гатчину, трехъ сестеръ, принцессъ Гессенъ-Дармштадтскихъ, изъ коихъ старшей было 19 лѣтъ, второй только-что минуло 13, а младшей 16.

Кромѣ непреодолимой страсти ко всему военному, этотъ великій князь наслѣдовалъ отъ Петра III нѣсколько болѣзненное сложеніе, окончательно окрѣпшее лишь въ года зрѣлости. {Петръ III былъ вообще слабаго сложенія; часто хворалъ, изъ 1744 году, послѣ обрученія своего, три раза былъ опасно боленъ: сперва воспаленіемъ, потомъ летучею оспой, а вслѣдъ затѣмъ, и настоящею оспой (von Helbig, Biographie Peter des Dritten, Tübingen, 1806, т. I, стр. 50). Въ томъ же году и обрученная невѣста его постигнута была тяжкою болѣзнью (Осьмнадцатый вѣкъ, Москва, 1868 года, книга I, стр. 423 и 424). А Павелъ I, какъ выше сказано, до вступленія въ зрѣлые года, вынесъ по крайней мѣрѣ пять недуговъ. Онъ былъ боленъ: 1) въ Москвѣ, въ 1762 году, во время коронаціи Екатерины II (Записки княгини Дашковой, стр. 83); 2) въ Петербургѣ, въ 1765 году (Русск. Вѣст. 1870 года No 1, стр. 10 и 11); 3) тамъ же, въ 1768 году (No 2 того же журнала, стр. 569); 4) въ 1769, и 5) въ 1776 (см. гл. V и VI сего заключительнаго повѣствованія). Что же касается до портретовъ великаго князя Павла Петровича писанныхъ до 1773 года, то нѣкоторые изъ нихъ находились на бывшей въ прошломъ году въ С.-Петербургѣ, въ домѣ министра внутреннихъ дѣлъ, выставкѣ старинныхъ портретовъ, гдѣ былъ также современный портретъ владѣтельнаго принца Христіана-Августа Ангальтъ-Цербстскаго (по каталогу No 263), роднаго дѣда Павла I съ материнской стороны (отца Екатерины II), доказывающій, какъ выше замѣчено, въ отношеніи формы носа, поразительное между ними сходство.} Несмотря на это, суда по описанію оставленному барономъ А. И. Черкасовымъ (письмо No ХХІ), цесаревичъ Павелъ Петровичъ имѣлъ тогда весьма привлекательную наружность, умное выраженіе лица, прекрасные глаза и носъ нѣсколько приподнятый, подобно родному дѣду его, владѣтельному принцу Ангальть-Цербстскому. Все это подтверждаютъ и портреты великаго князя, писанные въ то время (см. сказанное въ примѣчаніи), а также слѣдующее, весьма обстоятельное въ семъ отношеніи, письмо, адресованное, въ теченіе того же 1773 года, тогдашнимъ прусскимъ посланникомъ въ С.-Петербургѣ, графомъ Сольмсомъ, {См. No 1й Русск. Вѣст. 1871, стр. 135--137. Графъ Викторъ Фридрихъ Сольмсъ-Зонневальде состоялъ съ 1763 по 1779 годъ посланникомъ при Россійскомъ дворѣ, отъ котораго и получилъ 24го іюля 1765 года Александровскую ленту (см. Собраніе списковъ кавалерамъ, Москва, 1814 года, стр. 218), вѣроятно за подписанный 31го марта 1764 же года секретный договоръ объ оборонительномъ союзѣ между Россіей и Пруссіей, имѣвшій въ основаніи своемъ взаимное обязательство поддерживать избраніе Понятовскаго въ короли Польши и не допускать установленіе тамъ наслѣдственнаго правленія. Сольмсъ былъ потомъ оберъ-гофмаршаломъ Фридриха II и умеръ въ Берлинѣ въ 1783 году; отъ брака съ прусской фрейлиной, графиней Денгофъ (Dönhof), имѣлъ сына Христіана, который былъ гофмаршаломъ при своемъ дворѣ и умеръ въ 1799 году. Вдова его, рожденная графиня Шлиппенбахъ, вступила тогда во второй бракъ съ гановерскимъ государственнымъ министромъ Омптеда (Ompteda). Древность рода Сольмсъ восходитъ до XII столѣтія и, кромѣ этой угасшей вѣтьви, въ Германіи существуетъ понынѣ шесть или семь разныхъ линій графовъ Сольмсъ (Klüber, Genealogische Staats-Handbuch).

Ассебургъ тотъ самый дипломатъ которому поручено было Екатериной II отыскать невѣсту для ея сына и который такъ подробно Описалъ свойства трехъ Дармштадтскихъ принцессъ. Во время поѣздки ихъ въ Россию, онъ находился въ имѣніи своемъ Мейсдорфъ и ожидалъ тамъ развязки своей брачной негоціаціи (см. Русск. Вѣст. No 9й 1870 года, стр. 94--100 и 103--106, и No 1й 1871 года, стр. 124--135, 3е приложеніе къ письму Екатерины II, No VIII).} барону Ассебургу:

"Le Grand Duc a de quoi se faire aimer d'une Jeune personne. Sans être grand de taille, il est beau de visage, parfaitement bien fait, agréable dans la conversation et dans ses manières, doux, extrêmement poli, prévenant et d'une humeur gaie. Dans ce beau corps demeure l'âme la plus belle, la plus honnête, la plus généreuse et, en même temps, la plus pure et la plus innocente, qui ne connoit le mal que du mauvais côte, qui n'en connoit que ce qu'il faut pour être résolue de l'éviter pour lui même, et pour le désapprouver en d'autres: enfin, on ne sauroit dire assez de bien de ce Grand Duc, et Dieu le conserve dans les sentiments qu'il a actuellemet. Si j'en disois davantage, je me soupèonnerai moi même d'adulation." {"Въ великаго князя легко влюбиться любой дѣвицѣ.-- Хотя онъ не высокаго росту, но очень красивъ лицомъ, весьма правильно сложенъ, разговоръ и манеры его пріятны; онъ кротокъ, чрезвычайно учтивъ, предупредителенъ и веселаго нрава. Подъ этою прекрасною оболочкой скрывается душа превосходнѣйшая, самая честная и возвышемная и, вмѣстѣ съ тѣмъ, самая чистая и невинная, которая знаетъ зло только съ отталкивающей его стороны и, вообще, свѣдуща о дурномъ лишь насколько это нужно для того чтобы, вооружиться рѣшимостью самому избѣгать и не одобрять его въ другихъ. Однимъ словомъ, невозможно сказать довольно въ-похвалу великому князю. Да сохранитъ въ немъ Богъ теперешнія его чувства. Еслибъ я оказалъ еще что-либо болѣе, то садъ бы сталъ подозрѣвать себя въ низкомъ ласкательствѣ."}

Точно такъ же и все что прежде замѣчено было Порошинымъ { Записки С. Порошина, состоявшаго при великомъ князѣ до 1768 года. С.-Петербургъ, 1844 года.} и Димсдалемъ {См. извлеченіе изъ Записки составленной въ томъ же 1768 году оспопрививателемъ Димсдалемъ и переведенной съ французскаго языка K. К. Злобинымъ, (Русск. Вѣст. No 1й за 1870 годъ., стр. 10, 44-49 и 58 и 59 и No 2й, стр. 549-552 и 572). } о физическихъ и нравственныхъ свойствахъ великаго князя удостовѣряетъ что онъ былъ ловокъ, превосходно сложенъ, хотя и неболъшаго роста, воспріимчивъ и впечатлителенъ.