"Le jour suivant nous trouvâmes le Prince Orloff, qui invita les Princesses à dîner à une maison de plaisance (Gatschina), qu'il a sur la route; et quelle fut notre surprise d'y trouver S. M. l'Impératrice; Elle-même nous y reèut avec cette noblesse et avec cette bonté, qui lui assugétit tous les cœurs. Mad. la Landgrave soutint très bien cette première entrevue; mais les Princesses grillées, extenuées déjà par la chaleur et dans le plus grand embarras d'ailleurs qui puisse se penser, avoient peine de se soutenir sur leurs jambes. On remarqua cependant très bien que S. M. ètoit contente. Elle témoigna trouver les Princesses mieux qu Elle ne l'avait cru et la Princesse Wilhelmine surtout beaucoup mieux que son portrait, et on apperèut dès lors, que celle-là lui plaisait le mieux." {"На другой день (то-есть 15го; іюня) мы встрѣчены были княземъ Орловымъ, который пригласилъ принцессъ къ обѣду на своей дачѣ (Гатчинѣ), находящейся по пути. И каково было нате удивленіе застать тамъ императрицу!... Она встрѣтила насъ съ тѣмъ достоинствомъ и тою привѣтливостью которыя приковываютъ къ ней всѣ сердца. Ландграфиня очень хорошо выдержала это первое свиданіе; но принцессы, загорѣвшія, утомленныя зноемъ и въ величайшемъ смущеніи, какое можно себѣ представить, едва держались на ногахъ. Присутствующіе замѣтили однакожь что ея величество была довольна. Она выразила что находитъ принцессъ лучше чѣмъ предполагала, и особенно принцессу Видьгельмину, гораздо лучше чѣмъ ея портретъ. Всѣ съ этой минуты догадались что она ей понравилась больше другихъ." Это письмо доказываетъ что секретъ довѣренный Черкасову, былъ свято соблюденъ (ср. 9й пунктъ его инструкціи и письма Екатерины II NoNo XII, XV, XVIII, XX, XXI, XXIII, XXV--XXVII), и что встрѣча съ императрицей въ Гатчинѣ для ландграфини и принцессъ была совершенной неожиданностью. }
Написанное въ воскресенье, 16го (27го) числа, письмо ландграфини оставалось цѣлыя сутки неотправленнымъ къ королю Прусскому. Колебанія продолжались, и ландграфиня съ часу на часъ надѣялась пріобрѣсти увѣренность въ окончательной развязкѣ. Понятно что не рѣшивъ еще дѣло, Екатерина II даже старалась въ этотъ промежутокъ не слишкомъ часто встрѣчаться со своими гостями.
Къ этому именно времени слѣдуетъ отнести No XV изъ числа сохранившихся у насъ собственноручныхъ записочекъ императрицы (см. Русск. Вѣстн. 1870, No 1, стр. 52, No 2, стр. 556--563, No 3, стр. 186--187, No 9, стр. 92, и 1871 года No 1, стр. 137). Помѣщая здѣсь эту записочку и оставляя въ ней, какъ въ предшествовавшихъ, орѳографію подлинника, долгомъ считаемъ напомнить что по прибытіи ландграфини въ Царское Село, баронъ Черкасовъ, согласно § 11 своей инструкціи, продолжалъ состоять при ея свѣтлости.
Записочка эта написана на клочкѣ самой толстой (похожей на сахарныя обертки) и желто-сѣрой бумаги, особенно торопливымъ почеркомъ. Вотъ ея содержаніе:
"Je dineré Demain chés moi et Vous autres chés Vous crainte, encore de mal entendu je Vous le notifie par écrit." (Я буду обѣдать завтра въ своихъ внутреннихъ аппартаментахъ, а вы всѣ на своей половинѣ Во избѣжаніе новаго недоразумѣнія, увѣдомляю васъ о семъ письменно.)
Въ сущности, казалось бы, выборъ не долженъ былъ представлять большихъ затрудненій: за старшую принцессу, Амалію, не задолго предъ тѣмъ сватался наслѣдный принцъ Баденскій, она чуть ли не была уже за него помолвлена и притонъ была годомъ старше цесаревича; а младшая сестра, принцесса Луиза, заранѣе объявила что не перемѣнитъ вѣроисповѣданія; значить оставалась средняя, принцесса Вильгельмина, 18ти лѣтъ, {Она родилась въ 1756 году 13го (24го) или 14го (25го) іюня (См. письма X и XI, а также во II и въ глазахъ сего повѣствованія.)} то-есть почти ровесница великаго князя, за которую сама ея мать ручалась королю Прусскому, еще за годъ предъ симъ, когда писала ему: "Je réponds que ma fille Wilhelmine acceptera sans aucune difficulté...." (Письмо изъ Дармштадта отъ 5го іюня 1772 года.) и которой Фридрихъ II, при проѣздѣ ея чрезъ Потсдамъ, предрекъ что она будетъ россійскою цесаревной....
18го іюня отправлено было ландграфиней въ Берлинъ начатое за два дня предъ симъ письмо, причемъ къ нему сдѣлана была слѣдующая приписка:
"Le choix est fait, Sire, tel que V. M. L'avez prédit. C'est ma fille Wilhelmine, qui doit épouser le Grard Duc. Cela ne sera déclaré qu'après le retour du courrier, que j'envoie ce soir au Landgrave; mais l'Impératrice m'а permis d'en faire part à V. M., connaissant tout ce que je Lui dois et le grand attachement, que j'ai pour Elle. Je La supplie de me conserver Ses bontés ...etc." {Выборъ сдѣланъ, государь, и такъ какъ вы предсказали. Именно дочь моя Вильгельмина выходитъ за великаго князя. Это будетъ объявлено лишь по возвращеніи курьера котораго я отправляю нынче вечеромъ къ ландграфу; но императрица позволила мнѣ увѣдомитъ о семъ В. В--ство, ибо знаетъ сколько я вами взыскана и какъ велика моя привязанность къ вамъ. Убѣдительнѣйше прошу сохранитъ свое ко мнѣ благорасположеніе, и пр."}
Самъ Фридрихъ Великій {Фридрихъ II еще съ 1772 года посвященъ былъ въ негоціаціи Ассебурга. Положеніе сего послѣдняго было крайне сложно, затруднительно и фальшиво. Въ началѣ своего порученія, онъ хотя и пожертвовалъ мѣстомъ посланника Датскаго двора въ Петербургѣ, но считался у этого двора на службѣ и получалъ отъ него пенсію (около 4.000 талеровъ). Для исполненія секретнаго порученія Екатерины II выискать невѣсту цесаревичу такого рода положеніе признавалось даже весьма удобнымъ; ибо, не возбуждая подозрѣній, давало самому дѣлу меньше огласки. Между тѣмъ, Ассебургъ однакожь получалъ отъ русскаго правительства по 4.000 руб. въ годъ, что, по тогдашнему курсу, составляло 5.000 талеровъ. Но при всемъ этомъ, владѣя помѣстьями въ княжествѣ Гальберштадтскомъ, онъ былъ прусскимъ подданнымъ. Въ 1771 году положеніе это нѣсколько упростилось тѣмъ что Екатерина II, со свойственною ей обворожительною любезностью, окончательно переманила Ассебурга въ русскую службу. Она написала ему 17го (28го) мая: "Après vous avoir entretenu de mes affaires, il est juste que je vous parle des vôtres. Quittez le service de ceux, qui nè savent point reconnaître ni vos vertus, ni tant d'années, sacrifiées pour* leur utilité. Les bras de vos amis sont ouverts, jetez-vou-s y hardiment et voyez assuré qu'il y a dans le monde des contrées, où on se fait' gloire de distinguer, de chérir et de considérer les gens de mérite. Mr le Comte de Panine vous entretiendra plus amplement à ce sujet je voue prie instamment de compter sur lui et sur moi: nous répondrons volontiers l'un pour l'autre.... " 7го декабря того же года Ассебургъ офиціально принятъ былъ въ россійскую службу чрезвычайно для него выгодно, то-есть съ чиномъ дѣйствительнаго тайнаго совѣтника; но положеніе его было все-таки двусмысленнымъ, такъ какъ онъ остался прусскимъ подданнымъ. Въ 1772 году, чуть ли не при четвертомъ посѣщеніи Дармштадтскаго двора, онъ проговорился ландграфинѣ о цѣли своихъ разъѣздовъ и о преимущественныхъ видахъ на принцессу Вильгельмину. Въ это время ландграфиня уже была въ перепискѣ съ Фридрихомъ Великимъ, который нисколько не затруднился препоручить своему государственному министру графу Финкенштейну передать Ассебургу желаніе свое видѣть его негоціаціи направленными къ тому чтобъ Екатерина II непремѣнно выбрала въ невѣсты цесаревичу одну изъ Дармштадтскихъ принцессъ. На это письмо Финкенштейна, отъ 8го августа 1772, Ассебургъ отвѣчалъ весьма сдержанно, осторожно и уклончиво, но и не безъ достоинства, отзываясь что останется вполнѣ вѣренъ принятомъ на себя обязанностямъ; но что онъ, впрочемъ, только простое орудіе, и что благополучіе его заключается именно въ тонъ что рѣшеніе вопроса не предоставлено ему. Вообще, нельзя не отдать въ извѣстной мѣрѣ справедливости Ассебургу: проникнувшись тѣмъ чрезвычайно полезнымъ для каждаго служащаго убѣжденіемъ что нѣтъ въ мірѣ инаго дѣла важнѣе того которое ему довѣрено (см. стр. 282 его Записокъ -- grande affaire, и письмо его Финкешитейну: la plue importante affaire du terns, іа plue épineuse de toutee les commissions), видя притомъ что Екатерина II и Панинъ сами признаютъ данное ему порученіе очень важнымъ и живо интересуются имъ, онъ предался ему страстно (тамъ же, стр. 254, 272-275 и 283, intérêt passionné ), сознавая что тутъ дѣло шло прежде все, то объ обезпеченіи счастія нѣсколькихъ милліоновъ людей, въ числѣ которыхъ онъ имѣлъ друзей (стр. 282). Порученіе свое, дѣйствительно j трудное, Ассебургъ выполнилъ не только очень осторожно, но и съ большимъ тактомъ, рѣдкимъ даромъ наблюдательности и тонкимъ знаніемъ человѣческаго сердца (стр. 257 и 262). Несмотря на то что Ассебургъ былъ въ перепискѣ съ графомъ Сольмсомъ (стр. 429--433), мы полагаемъ что Фридрихъ II увлекся, если не прихвастнулъ, когда въ Запискахъ своихъ вздумалъ увѣрять что, возбудивъ въ Ассебургѣ прусскій патріотизмъ, онъ его совершенно заставилъ плясать по своей дудкѣ и служить себѣ, а не Екатеринѣ II (см. Русск Вѣстн. 1870, No 9, стр. 96). Скорѣе можно бы сказать что донесенія его, наполненныя мельчайшими подробностями, отзывались тяжелымъ нѣмецкимъ педантизмомъ, чѣмъ обвинять его что онъ что-либо скрылъ отъ императрицы. Между тѣмъ, для существовавшей между ландграфиней и Ассебургомъ переписки выдумано было нѣчто въ родѣ дипломатическаго шифра, то-есть заранѣе условленныя названія, значеніе которыхъ имъ однимъ было извѣстно, и тутъ-то король Прусскій игралъ довольно важную роль подъ именемъ компаніона книгопродавца (Paseocié j du libraire). Книгопродавцемъ называлась Екатерина II; предположенная женитьба -- подпиской на сочиненіе приготовленное къ дочери же ландграфини -- les volumes de l'ouvrage (см. Записки Ассебурга, стр. 257).}, въ своей Histoire de mon temps (tome VI, p. 119), поздравляетъ себя съ тѣмъ что ему вполнѣ посчастливилось породнить принца прусскаго съ наслѣдникомъ россійскаго престола, направивъ выборъ Екатерины II (de fixer le choix, que l'Impératrice fit d'une belle fille) именно на принцессу Вильгельмину, которая и получила яблоко.
Вспомнимъ что не задолго предъ тѣмъ Екатерина II употребила это самое выраженіе, отнеся его собственно къ принцессѣ Вильгельминѣ, въ замѣткѣ сдѣланной собственноручно на пересланной Черкасову, въ Ревель, выпискѣ изъ длинной депеши Ассебурга, причемъ предлагала Черкасову пари что выборъ падетъ именно на эту принцессу. Вспомнимъ также что относительно ея нрава Екатерина II писала на томъ же документѣ: "Я увѣрена что эта всѣхъ честолюбивѣе; кого ничто не интересуетъ и не веселитъ, того заѣло честолюбіе: это неизмѣнная аксіома...." (Прил. 3е къ No VIII.) Не забудемъ также что въ этой депешѣ (отъ 23го апрѣля (4го мая) 1773), Ассебургъ скорѣе выхвалялъ принцессу Амалію, а всего болѣе принцессу Луизу, которая по крайней мѣрѣ не была старше цесаревича, какъ первая, ни почти ровесницей его, какъ принцесса Вильгельмина, а цѣлыми двумя годами моложе его, и что въ отчетѣ присланномъ объ нихъ изъ Ревеля, Черкасовъ также преимущественно склонялся въ пользу младшей сестры (No XXI).... Къ тому же какъ это случилось что препятствія, которыя всегда играютъ такую важную роль въ романахъ, разжигая страсти молодыхъ людей и побуждая преодолѣвать ихъ во что бы то ни стало, не имѣли тутъ никакого вліянія на великаго князя и, такъ-сказать, не задѣли заживо ни его самолюбія, ни самолюбія Екатерины II? Впрочемъ, бытъ-можетъ, и были попытки отклонитъ принцессу Луизу отъ рѣшимости не перемѣнять религію, такъ какъ Ассебургъ надѣялся что она не устоитъ въ этой рѣшимости (депеша Панину отъ 12го февраля 1773).... Но кто же предпочелъ принцессу Вилъгелъмину: императрица или самъ цесаревичъ?... Едва ли можно допустить не разъ выраженную догадку будто съ помощью умной и честолюбивой невѣстки, Екатерина II надѣялась вполнѣ завладѣть сердцемъ своего сына, точно также какъ и предположеніе что заподозривъ прусскую интригу въ томъ что Ассебургъ, такъ сильно стоявшій прежде за принцессу Вильгельмину, вдругъ отшатнулся отъ нея, Екатерина II захотѣла распорядиться на перекоръ ему.