"La Princesse Wilhelmine de Darmstadt m'а été décrite, et surtout du côté de la bonté du cœur, commme un chef d'oeuvre de la nature; mais, outre que je sais qu'il n'y en а pas dam ce monde, vous me dites qui'elle doit avoir l'esprit promt et incliné à la désunion; cela, joint à l'esprit de Mr son père et à un nombre considérable de sœurs et de frères établies (sic) ou à établir, me donne de la retenue à son égard; cependant, je vous prie, donnez-vous la peine de l'examiner de nouveau... " {"Принцессу Вильгельмину Дармштатскую мнѣ описали какъ совершенство, особенно въ отношеніи доброты сердца. Но независимо отъ того что совершенства нѣтъ въ мірѣ, вы мнѣ говорите что умъ ея быстръ и склоненъ къ раздорамъ. Это обстоятельство, равно какъ нравъ ея отца да и значительное число сестеръ и братьевъ, участь которыхъ дибо уже устроена, либо придется устраивать, внушаетъ мнѣ нѣкоторую воздержность по отношенію къ ней. Однакожь, прошу васъ, потрудитесь снова всмотрѣться въ нее."}
8го августа 1771 года Екатерина II опять писала Ассебургу о той же принцессѣ:
"Je souhaite que vous vous donniez la peine d'examiner autant qu'il vous sera possible le quel de ces avis approche le plus de la vérité,et qu'à ce point vous croyiez plus à vous-même et à vos yeux, qu'à tous les propos qui pourraient vous revenir sur son compte...." {"Я желаю чтобы вы потрудились разузнать, насколько это будетъ возможно, которое изъ этихъ мнѣній ближе къ, и чтобы правдѣ, въ семъ отношеніи, вы больше довѣряли себѣ самому и своимъ глазамъ чѣмъ всякимъ постороннимъ толкамъ, которые бы могли дойти до васъ насчетъ этой принцессы."}
16ro (27го) января слѣдующаго 1772 года императрица писала тому же дипломату:
"Le portrait de la Princesse Wilhelmine de Hesse-Darmstadt; que vous nous avez envoyé, prévient favorablement en sa faveur; il faudrait être bien difficile pour trouver à redire à cette figure là. Les traits du visage sont réguliers; je l'ai comparée au premier portrait, que vous m'aviez envoyé ci-devant de cette Princesse, et j'ai relue la déscription que vous faites des articles en. quoi vous trouvez que le peintre а manqué. De cet examen il résulte que la gayeté et l'agréable (compagne ordinaire de la gayeté) ont disparu de dessus ce visage, et que peut-être la gêne d'une éducation sévère et d'une vie gênante et monotone s'y sont placés; ce qui disparaîtrait bientôt, si cette jeune personne se trouvait moins gênée, et qu'elle sut qu'un air guindé et trop sérieux ne serait pas le moyen de réussir selon les vues ou l'instinct de son ambition.... (Здѣсь слѣдуетъ приведенный выше намекъ на то что при Русскомъ дворѣ надо имѣть веселый видъ.) Il ce pourrait, si tel est, que Vambilion soye son premier mobile, que vous la voyez changer du soir au lendemain, car tels sont les jeunes gens et même une partie du genre humain; et peu à peu elle se déferoit de ses mouvements désagréables et dm, que vous lui avez remarqués. Tout ce que vous nous dites de sa moralité, n'est point à son désavantage, et pourroit composer une personne solide et de mérite. Mais il faut débrouiller où viennent ces bruit sur son penchant à la désunion? Cite-t'-on auelque fait? Madame la Landgrave de Durlach, sa tante, qui l'en accuse, а-t'elle des preuves à alléguer? Et ne juge-t'elle point de sa nièce par passion ou d'après quelque goût analogue à son propre caractère? Et les autres personnes, qui donnent cours à ces bruits, quelles raisons en donnent-elles? Je vous prie, tâchez daller à la source, et examinez, sans prévention, ces soupèons valent-ils la peine d* être acceptés ou sont-ils des misères dignes dêtre méprisées? Un enfant fort innocent peut redire par confiance ou indiscrétion un propos: ce qui brouille deux personnes; un troisième, d'un esprit cirsonscrit, s'écrie: cet enfant est d'une humeur inquiète, et au bout du compte, cet enfant n'est rien du tout encore qu'un étourdi, ce qui ne laisse pas d'être à sa place lorsqu'il est vif...." {"Портретъ принцессы Вильгельмины, который вы намъ прислали, предупреждаетъ въ ея пользу; надо было быть очень взыскательнымъ чтобы въ какомъ бы то ни было отношеніи не остаться довольнымъ этою наружностью. Черты лица правильны. Я сравнила этотъ портретъ принцессы съ первымъ, который вы мнѣ прежде прислали, и я снова прочла сдѣланное вами описаніе тѣхъ частей въ коихъ вы нашли ошибки со стороны живописца. Эта провѣрка приводитъ къ тому что веселіе и пріятность (обычная спутница веселія) исчезли съ этого лица, и что на немъ, быть-можетъ, отразилось стѣсненіе, какъ послѣдствіе строгаго воспитанія и образа жизни скучнаго и однообразнаго, и что это стѣсненіе пропадетъ само собою, чуть принцесса почувствуетъ себя болѣе развязною и узнаетъ что посредствомъ чопорнаго и серіознаго вида она далеко не достигнетъ ни осуществленія своихъ надеждъ, ни удовлетворенія своего честолюбія. (Здѣсь слѣдуетъ намекъ на то что при Русскомъ дворѣ надо имѣть веселый видъ.) Если она дѣйствительно поступаетъ подъ вліяніемъ честолюбія, то очень можетъ быть что вы со дня на день замѣтите въ ней перемѣну; ибо таковы не только дѣти, но и большая часть человѣческаго рода; и, такимъ образомъ, она мало-по-малу отвыкнетъ отъ ужимокъ которыя вы въ ней замѣтили. Все что вы пишете о ея нравственныхъ свойствахъ ей благопріятно и можетъ украсить особу степенную и исполненную достоинствъ. Но надо разобрать откуда взялись слухи о наклонности принцессы заводить распри? Указываютъ ли на какой-либо фактъ? Ландграфиня Дурлахская, ея тетка, которая взвела на нее это обвиненіе, можетъ ли представить доказательства? И не судитъ ли она злостно о своей племянницѣ или по какой-нибудь свойственной своему собственному характеру наклонности? И другія лица которыя распускаютъ эти слухи чѣмъ они ихъ подтверждаютъ? Прошу васъ: постарайтесь дойти до источника и разберите, безъ предубѣжденія, стоитъ ли обращать вниманіе на эти навѣты или же это сущіе пустяки, заслуживающіе лишь презрѣнія? Самое невинное дитя можетъ повторить довѣрчиво или неосторожно то что случайно слышало, и изъ-за этого выходитъ между двухъ лицъ ссора. Третье лицо, ума ограниченнаго, восклицаетъ: о, это дитя нрава безпокойнаго; а въ сущности этотъ ребенокъ еще ни что иное какъ вѣтренникъ, чѣмъ всегда бываютъ рѣзвыя дѣти." Кстати замѣтимъ относительно присланныхъ изъ Германіи портретовъ принцессы Вильгельмины (изъ коихъ одинъ былъ писанъ во весь ростъ) и принцессы Виртембергской (см. нѣсколько выше, въ томъ іе письмѣ Екатерины II къ Ассебургу) что намъ совершенно неизвѣстно гдѣ они теперь находятся. Въ Зимнемъ Дворцѣ, въ Романовной галлереѣ, есть нѣсколько портретовъ ихъ, но тамъ они представлены въ Екатерининскихъ лентахъ, побалованныхъ имъ уже по пріѣздѣ въ Петербургъ (см. конецъ этой главы), изъ чего очень легко вывести заключеніе что всѣ эти портреты писаны въ Россіи.}.
Вѣроятно Ассебургь донесъ, послѣ точнаго изслѣдованія, что неблагопріятныя для принцессы Вильгельмины слухи оказалась сущими пустяками (des inisères).
Какъ бы то ни было, завершаемъ ея характеристику слѣдующимъ отзывомъ объ этой принцессѣ, даннымъ ея матерью уже въ ноябрѣ мѣсяцѣ того же года, въ письмахъ къ королю Прусскому: Elle est prudents pour une jeune personne." (Она оторожна не по годамъ.)
Теперь остается только сказать что 27го іюня всемилостивѣйше побалованы были Екатерининскія ленты не только самой ландграфинѣ и тремъ принцессамъ Гессенъ-Дармштатскимъ, но и оставшейся въ Германіи старшей сестрѣ ихъ, ландграфинѣ Каролинѣ Гессенъ-Гомбургской (Историческое собраніе списковъ кавалерамъ четырехъ россійскихъ, Москва, 1814 года, стр. 160 и Hoffmeist, р. 157). Что же касается до самого владѣтельнаго ландграфа Гессенъ-Дармштатскаго, Лудвига IX, и старшаго сына его, наслѣднаго принца Гессенъ-Дармштатскаго, то они лишь полтора года спустя, именно 25го декабря 1774 года, получили Андреевскія ленты. (То же Собраніе списковъ, стр. 117.)
II.
Историческое значеніе и древность Гессенъ-Дармштадтской династіи и ея послѣдующія родственныя связи съ императорскими и королевскими домами.