Таковы были еще въ Штутгардтѣ: доктора правъ Миліусъ и Ренцъ; а въ Дармштатѣ -- виртембергскій уроженецъ Фридрихъ-Кирлъ Мозеръ, который, по рекомендаціи ландграфини Каролины, въ 1772 году назначенъ былъ ея супругомъ, ландграфомъ Лудвигомъ IX, государственнымъ министромъ, вскорѣ послѣ чего онъ и пожалованъ былъ въ бароны. Изъ біографіи его, заключающейся на стр. 369, 370--392, 408--411 и 417 тома V, изданной Эдуардомъ Фезе исторіи германскихъ дворовъ и озаглавленной Moser's Yiziriat, мы узнаемъ что это былъ претяжелый и прескучный педантъ и Тартюфъ; что онъ плакалъ о предстоявшей принцессѣ Вильгельминѣ перемѣнѣ религіи, противъ чего возставала извѣстная въ свое время ханжа, старая принцесса Пвейбрюккенъ-Биркенфелѣдъ, рожденная Нассау-Саарбрюкъ (мать ландграфини); что въ Петербургъ онъ ѣхалъ, считая себя настоящимъ посланникомъ (envoyé); но, между тѣмъ, опоздавъ прибытіемъ туда и очутившись на обширной аренѣ въ виду какихъ-то исполиновъ, совершенно потерялъ голову, низко кланялся всѣмъ русскимъ сановникамъ, угощалъ ихъ анекдотами о мелкихъ германскихъ дворахъ, которые никого не интересовали и каждаго русскаго князя (Knäse) величалъ свѣтлостью (Altesse), не подозрѣвая что даже поваръ оберъ-гофмаршала князя Голицына титулуетъ его Excellence. За всѣ эти промахи и его безтактность, Мозера прозвали въ Петербургѣ, -- какъ увѣряетъ Фэзе, -- l'homme au latin, le savant en us. Въ донесеніяхъ какія онъ посылалъ оттуда ландграфу, онъ обвинялъ ландграфиню въ томъ что она не сумѣла воспрепятствовать перемѣнѣ религіи ея дочери. Ландграфъ въ послѣдствіи показалъ эти донесенія своей супругѣ, причемъ предложилъ ей рѣшить судьбу этого предателя и отставить его отъ занимаемой имъ высокой должности. Она была до того великодушна что отказалась отъ этого, говоря что отнюдь не хочетъ чтобы кто-нибудь изъ-за нея пострадалъ. Она даже не уличила Мозера и не дала вида что знаетъ о содержаніи его донесеній. Но въ своемъ завѣщаніи, ландграфиня упомянула объ немъ, какъ о единственномъ нажитомъ ею врагѣ. Мозеръ палъ уже послѣ ея кончины, вслѣдствіе финансовыхъ затрудненій.} прибылъ ровно двое сутокъ послѣ мѵропомазанія и обрученія и заявилъ лишь требованіе его свѣтлости чтобы принцессѣ отнюдь не было дѣлаемо никакого принужденія въ отношеніи перемѣны вѣроисповѣданія (письмо 10го сентября).
Вотъ какъ ландграфиня, въ письмѣ отъ Іго сентября, описываетъ Фридриху Великому мѵропомазаніе и обрученіе:
"Ma fille a pris le nom de Nathalie Alexéewna. Je u'ai pas voulu assister à la cérémonie; je m'y serois cru déplacée; mais l'Impératrice а parti contente de ma fille.... Les fianèailles ont été faites le lendemain, au Palois d'Eté, avec beaucoup de pompe et cérémonies religieuses. J'ai resté à l'Eglise du premier au dernier moment. Il n'est pas question de se mettre à genoux, comme chez les catholiques.... L'Impératrice а donné beaucoup de diamants à ma fille et fixé son état à 50.000 rbls par an pour ses épingles. Elle а nommé la femme du Maréchal Roinantzow Dame pour accompagnes ma fille et deux filles d'Honneur, censées être de la Cour de l'Impératrice. La nouvelle Grande Duchesse parait très-contente de son sort...." {"Моя дочь наречена Наталіей Алексѣевной. Я не захотѣла присутствовать при церемоніи; мнѣ бы показалось что я тутъ не у мѣста; но, повидимому, императрица осталась довольна моею дочерью.... Обрученіе совершено было на другой день, въ Лѣтнемъ Дворцѣ, съ большою пышностью и по церковному обряду. Я съ начала до конца пробыла въ церкви. Тутъ и рѣчи нѣтъ о томъ чтобы становиться на колѣни (?), какъ у католиковъ.... Императрица подарила много брилліантовъ моей дочери и ассигновала ей 50.000 руб. въ годъ на туалетъ. Она назначила жену фельдмаршала Румянцева статсъ-дамой къ моей дочери, и двухъ фрейлинъ, которыя будутъ составлять ея свиту, продолжая считаться при дворѣ ея величества. Новая великая княжна кажется очень довольною своею участью."}
Итакъ мѵропомазаніе совершено было 15го (26го) августа, а обрученіе слѣдующаго 16го (27го) числа въ томъ самомъ Лѣтнемъ дворцѣ который предъ тѣмъ уже былъ свидѣтелемъ столькихъ событій и гдѣ протекло почти все время малолѣтства великаго князя Павла Петровича. {По свидѣтельству С. Н. Шубинскаго (см. статью его Арестъ и ссылка Бирона, въ Русской Старинѣ, за май мѣсяцъ сего года, стр. 539), деревянный Лѣтній Дворецъ находился тамъ гдѣ, еще при Екатеринѣ II, на Дворцовой набережной выстроена была знаменитая рѣшетка, которою пріѣзжалъ любоваться одинъ Англичанинъ, съ тѣмъ чтобы насмотрѣвшись на это диво, сейчасъ снова сѣсть на корабль и отправиться въ обратный путь. Однакокь, Державинъ прямо говоритъ въ своихъ Запискахъ (стр. 22) что Лѣтній Дворецъ находился на томъ самомъ мѣстѣ гдѣ нынѣ Михайловскій замокъ. Въ этомъ дворцѣ императрица Анна Іоанновна проводила часть лѣта и осень; тамъ она скончалась; оттуда несчастный Іоаннъ Антоновичъ перевезенъ былъ въ Зимній Дворецъ, и тамъ арестованъ былъ Биронъ. Изъ Записокъ княгини Дашковой (Лондонъ, 1859, стр. 57 и 65) видимъ что туда прибыла Екатерина II 27го іюня 1762 года, послѣ присяги Измайловцевъ, и вторично, 29го іюня, по возвращеніи изъ Петергофа. Тамъ же весной и осенью кивалъ великій князь Павелъ Петровичъ съ воспитателемъ своимъ гр. Панинымъ (см. Русск. Вѣст. 1870, 1й, стр. 46).} Къ свѣдѣніямъ сообщеннымъ ландграфиней остается прибавить что сама она и другія двѣ ея дочери въ разное время получили отъ Екатерины II значительные подарки брилліантами, собольими мѣхами и деньгами, а ища составлявшія ихъ свиту, кромѣ подарковъ драгоцѣнными вещами, каждое по 3.000 рублей, {Предъ отъѣздомъ въ Россію, ландграфиня получила вексель въ 80.000 гульденовъ, на обратный путь 120.000 руб., а принцессы какдая по 50.000 руб. (Ассебургъ, стр. 268 и Фезе, т. V, стр. 412 и 413.)} и что воспреемницей великой княжны Наталіи Алексѣевны была игуменья Кропотова, {Это была ни невѣстка и не вдова генерала Кропотова, который въ 1724 году разбилъ и взялъ въ плѣнъ Шамхала Тарковскаго (см. Büfthing's Magazin, Hamburg, 1769, ч. III, стр. 7), а дѣвица Ельпидифора Ивановна, ум. 1802, родная сестра Ивана Ивановича Кропотова, который при Екатеринѣ II былъ посланникомъ въ Китаѣ и перевелъ на русскій языкъ Мольера.} изъ Воскресенскаго дѣвичьяго (Смольнаго) монастыря, при которомъ, какъ это упомянуто въ указѣ 5го мая 1764 года, учреждено было воспитательное общество благородныхъ дѣвицъ, сдѣлавшееся извѣстнымъ подъ именемъ Смольнаго Монастыря. Еще при Павлѣ І, во время управленія этимъ институтомъ кавалерственной дамы Е. А. Пальменбахъ (дочери барона А. И. Черкасова, см. Русск. Вѣстн. 1870, No 1, стр. 29 и 30), нѣсколько монахинь доживали тамъ свой вѣкъ. Съ ихъ смертію обитель упразднилась сама собою, гг названіе Смольнаго Монастыря окончательно перешло на учебное заведеніе. Въ началѣ оба помѣщались въ старомъ зданіи окруженномъ стѣной съ бойницами, выстроенномъ знаменитымъ архитекторомъ графомъ Растрелли, влѣво отъ большаго собора; а зданіе куда съ 1820хъ годовъ переведено Воспитательное Общество выстроено архитекторомъ Гваренги и находится вправо отъ собора.
Итакъ, 15го августа 1773 года вновь освящено было то древнее преданіе о которомъ почти за два мѣсяца предъ тѣмъ Екатерина II напоминала барону Черкасову, говоря: Царскія, невѣсты всегда наречены была до свадьбы царевнами, а великокняжескія великими княжнами (письмо No IV, отъ 16го мая).
Въ письмѣ адресованномъ 15го (26го) сентября Вольтеру, императрица хвалилась не только тѣмъ что обратила свою будущую невѣстку въ православіе, но и тѣмъ что даже матерь ея расположила въ пользу его. Выражая, въ началѣ этого письма, сожалѣніе о томъ что фельдмаршалъ Румянцевъ еще не побилъ визиря, { Oeuvres completes de Voltaire, Paris, 1822, tome 53, correspondance avec les Souverains, lettre No 131.} императрица продолжаетъ слѣдующимъ образомъ:
"Je range ce fait parmi les fautes d'orthographe et je m'en console par la conversion de Madame la Landgrave de Darmstadt, qui est douée d'une âme forte, d'un esprit élevé et. cultivé. La quatrième de ses filles va épouser mon fils; la cérémonie des noces est fixée au 29 Septembre, vieux style.
"Comme chef de l'Eglise grecque, je ne puis vous laisser ignorer la conversion de cette Princesse, opérée par les soins, le zèle et la persuasion de l'Evêque Platon, qui l'a réunie au giron de l'Eglise Cotholique- universelle (слова равносильныя, такъ какъ κατολικος именно означаетъ по-гречески вселенскій, всемірный) grecque, seule vraicroyante, établie en Orient. Réjouissez-vous de notre joie, et que cela vous serve de consolation dans un temps où votre Eglise latine est affligée, divisée, et occupée de l'extinction mémorable de la compagnie de Jésus.
"A la suite du Prince héréditaire de Darmstadt, j'ai eu le plaisir de voir arriver M-r Grimm. {Баронъ Гриммъ, одинъ изъ энциклопедистовъ, министръ герцога Готскаго въ Парижѣ (въ 1787 году), былъ въ тѣсной связи съ знаменитѣйшими писателями того времени; былъ въ перепискѣ съ Екатериной II и ею побалованъ въ статскіе совѣтники и кавалеры ордена Св. Владиміра 2й степени. Онъ умеръ въ Готѣ 19го декабря 1808 года, 85 лѣтъ отъ рожденія (см. Вейдемейра, Дворъ и замѣчательные люди въ Россіи, С.-Петербургъ, 1846 года, часть II, стр. 4 и Осѣмнадцатый Вѣкъ, къ, кн. I, стр. 316 и 319).} Sa conversation est un délice pour moi; mais nous avons encore tant de choses à nous dire, mie jusqu'ici nos entretiens ont eu plus de chaleur que de suite. Nous avons beaucoup parlé de vous. Je lui ai dit, ce que vous avez oublié peut-être, que vos ouvrages m'avaient accoutumée à penser...." {"Относя этотъ фактъ въ область орѳографическихъ ошибокъ, утѣшаюсь измѣненіемъ убѣжденій ландграфини Дармштадтской, которая одарена душей твердою и мужественною и умомъ возвышеннымъ и образованнымъ. Четвертая ея дочь выходитъ за моего сына: церемонія бракосочетанія назначена на 29е сентября ст. ст. Какъ глава греческой церкви. Я не могу не увѣдомить васъ объ обращеніи этой принцессы, оно совершилось стараніями, усердіемъ и убѣжденіями епископа Платона, который присоединилъ ее къ католической-вселенской-греческой церкви, единственной правовѣрной и господствующей на Востокѣ. Раздѣлите нашу радость и да послужитъ это вамъ утѣшеніемъ въ такое время когда ваша латинская церковь огорчена, разрознена и занята знаменитымъ паденіемъ іезуитскаго ордена.
"Вскорѣ послѣ наслѣднаго принца Дармштатскаго, я имѣла удовольствіе видѣть прибывшаго сюда г. Гримма. Его разговоры составляютъ для меня наслажденіе; но мы еще имѣемъ столько сказать другъ другу что до сихъ поръ въ вашихъ бесѣдахъ было болѣе оживленія, чѣмъ порядка и послѣдовательности. Мы много говорили объ васъ. Я ему оказала то что вы, быть-можетъ, забыли: что ваши сочиненія пріучили меня думать." }