Признаемся что матеріалы для описанія супружеской жизни великаго князя Павла Петровича, лицъ его окружавшихъ и отношеній какія послѣ 29го сентября 1773 года установились между императрицей, съ одной стороны, ея сыномъ и ея невѣсткой, съ другой, чрезвычайно скудны.
Прежде всего чтобъ уяснить себѣ съ какими воззрѣніями новая великая княгиня вступила въ царскую семью, приведемъ тѣ совѣты которыми ее напутствовалъ психологъ-Ассебургъ и за которые она благодарила его въ письмѣ своемъ отъ 30го августа.
Еще 10го (21го) мая, проводивъ ландграфиню и трехъ принцессъ Дарштадтскихъ до Лейпцига, онъ писалъ ей изъ своего имѣнія Мейсдорфъ между прочимъ слѣдующее:
"Je ne m'arrêterai pas au brillant de la place, qu'il s'agit d'occuper. V. А. S. la verra de près et la trouvera conforme à ce qui Lui en а été dit. Il n'est question ici que des moyens de la rendre pour toujours agréable, paisible et heureuse pour la Princesse, qui va l'occuper. Pourpre, Trône et сощ-onne, titres et richesses, sont des biens aux quels on s'accoutume, des quels on же lasse, comme de mille autres choses de la vie. Un cœur tranquille et content de lui-même en relève l'éclat; et c'est de cette disposition de l'âme de la jeune Princesse, qui sera choisie, que j'attends ce contentement parfait qu'en vain elle chercherait dans toutes les distractions de la vie. L'on n'est heureux que par soi-même, par la conviction intime de la pureté de ses vues et de la justice de ses actions. Pour que ce contentement intérieur soit bien solidement établi, il sera important de prévenir qu'un regret de la religion qu'on quitte, de la patrie et de la famille qu'on abandonne, ne verse point un poison secret dans l'âme de la jeune Princesse qui, à mesure qu'il se répandrait, augmenterait ses douleurs et же marquerait dans toutes ses actions. Plus on est relevé en grandeur dans ce monde et plus il est nécessaire de conserver la liberté d'esprit, qui donne et soutient la régularité de la conduite dans toutes les classes des hommes. Qu'à Dieu ne plaise qu'une des Princesses entrât en sa carrière avec des reproches contre elle-même, ou avec une résolution, qui ne serait pas libre (je parle ici des illusions de la fortune), réfléchie, et fondée sur un examen très sérieux, si elle pourra soutenir constamment toute la charge d'une vie qui aura ses contraintes et ses peines; vivre dans un autre, pays, sous un ciel différent, au milieu d'une nation qu'on ne connoît pas; étudier et imiter ses mœurs; gagner sa confiance; plaire à un époux, qui a de la délicatesse; s'attacher par un esprit de douceur, de conciliation et d'une égalité parfaite, la tendresse de l'Impératrice, se bien mettre avec les principaux des deux Cours; faire, en un mot, les délices de la famille Impériale et de la nation, c'est au vrai, Madame, la tâche qui sera à remplir par la Grande Duchesse, et qui ne pourra se remplir qu'à l'aide d'un esprit bien tranquille, bien persuadé de son innocence et de ses obligations et fermement résolu enfin de ne les jamais perdre de vue...." {"Не буду говорить о томъ что положеніе которое имѣется въ виду _ само по себѣ представляетъ блестящаго. Ваша свѣтлость увидитъ оное вблизи и найдетъ его соотвѣтствующимъ тому что было ей говорено. Здѣсь рѣчь идетъ только о средствахъ содѣлать это положеніе навсегда пріятнымъ, спокойнымъ и счастливымъ для принцессы которая его займетъ. Порфира, тронъ и корона, титулы и богатства суть блага съ которыми свыкаются яі которыя утомляютъ какъ тысяча иныхъ вещей въ Лизни. Сердце спокойное и довольное самимъ собою придаетъ имъ блеску; и отъ этого-то расположенія души юной принцессы, которая будетъ избрана, ожидаю я того полнаго самодовольствія, котораго бы ей напрасно пришлось искать во всевозможныхъ свѣтскихъ развлеченіяхъ. Источникъ счастія заключается въ насъ самихъ, въ глубокомъ убѣжденіи въ чистотѣ нашихъ намѣреній и въ правотѣ нашихъ дѣйствій. Дабы это внутреннее самодовольство прочно могло утвердиться, надо заранѣе позаботиться чтобы сожалѣніе объ оставляемомъ вѣроисповѣданіи, о покидаемыхъ отечествѣ и семьѣ не влило бы въ душу молодой принцессы тайный ядъ, который, по мѣрѣ распространенія, могъ бы усилить ея страданія и отозваться во всѣхъ ея поступкахъ. Чѣмъ кто выше поставленъ въ мірѣ, тѣмъ ему нужнѣе сохранить свободу разума, которая даетъ и поддерживаетъ правильность дѣйствій во всѣхъ слояхъ человѣческаго общества. Избави Богъ чтобъ одна изъ принцессъ вступила на новое поприще съ упреками противу себя самой или съ рѣшимостью недобровольною (подразумѣваю ослѣпленіе наружнымъ блескомъ), недостаточно обдуманною и которая не была бы слѣдствіемъ серіознаго вопрошенія себя: въ состояніи-ли она будетъ нести постоянно все бремя жизни съ ея пуинужденіями и трудностями; не обойдется безъ властвованія надъ собою и безъ повода къ грусти; жить въ другой странѣ, подъ инымъ небомъ, среди незнакомой націи; изучать ея нравы и подражать имъ; пріобрѣсти довѣріе народа; нравиться нѣжному супругу; снискать, духомъ кротости и миролюбія и ровностью права, любовь императрицы; поставить себя на хорошую ногу съ важнѣйшими лицами обоихъ дворовъ; быть, однимъ словомъ, отрадой царской фамиліи и Русскаго народа,-- вотъ, поистинѣ, государыня, задача которая предстоитъ будущей великой княгинѣ и которую ей возможно будетъ исполнить только при помощи сердца совершенно спокойнаго, проникнутаго убѣжденіемъ въ своей невинности и чувствомъ своихъ обязанностей, при твердой рѣшимости никогда не терять сихъ послѣднихъ изъ виду...."}
О штатѣ цесаревны мы уже знаемъ изъ письма ландграфини (отъ 1го сентября, см. главу III) что онъ состоялъ изъ гофмейстерины, статсъ-дамы, супруги фельдмаршала, графини Е. М. Румянцевой {Женщина почтенная и рѣдкихъ свойствъ, дочь-фельдмаршала кн. Мих. Мих. Голицына старшаго. О братѣ ея: и о дальнѣйшей ея судьбѣ см. здѣсь же, нѣсколько далѣе, въ исчисленіи приближенныхъ великокняжескаго двора и въ описаніи событій 1776 года.} и изъ двухъ фрейлинъ ея высочества. Это были княжна Е. М. Бѣлосельская {Въ послѣдствіи была фрейлиной высочайшаго двора и вышла за В. П. Салтыкова (ср. Русск. Вѣстн. 1870, No 1, стр. 29, и 1871 No 1, стр. 144 и 145). Что касается до фрейлины Леонтьевой, то это могла быть дочь генерала Леонтьева, родственника княгини Дашковой, о которомъ она упоминаетъ на стр. 70 своихъ Записокъ. } и П. И. Леонтьева. Цесаревичъ же имѣлъ при себѣ друга дѣтства своего, племянника обоихъ Паниныхъ, камеръ-юнкера князя А. Б. Куракина, и еще другаго камеръ-юнкера (но этого вѣроятно по званію генералъ-адмирала), помѣщавшагося въ Зимнемъ Дворцѣ, того самаго капитанъ-лейтенанта графа А. К. Разумовскаго который сопровождать ландграфиню Гессенъ-Дармштадтскую и ея дочерей на фрегатѣ Быстрый, въ плаваніи ихъ отъ Травезмюнде до Ревеля. {См. Русскій Вѣстникъ 1870, No 9, стр. 92 и 109, а также 1871 въ NoNo 1--3, письма NoNo IX, XII, XVIII и XXII.}
Если прибавимъ что молодыхъ супруговъ часто извѣщали наслѣдный принцъ Дармштадтскій и оба принца Гольштейнскіе, въ сопровожденіи своихъ кавалеровъ Рацемгаузена и графа Неллина, {Такъ какъ рыцари-меченосцы, завладѣвшіе прибалтійскимъ краемъ, были младшими членами оставшихся въ Германіи семействъ ихъ (cadets de famille), то до сихъ поръ тамъ существуютъ старшія вѣтви многихъ родовъ вписанныхъ въ остзейскія дворянскія матрикулы, и гербы у нихъ сохранились одинаковые. Такъ и графы Меллины были въ одно время въ Лифляндской губерніи и въ Германіи. Къ Лифляндской линіи принадлежалъ графъ Мелдинъ который былъ женатъ на дѣвицѣ Ханыковой и служилъ полковникомъ въ кавалеріи при императорѣ Николаѣ Павловичѣ; сынъ его православнаго исповѣданія и владѣетъ имѣніемъ въ Бѣлоруссіи, а не въ прибалтійскихъ губерніяхъ, гдѣ, сколько намъ извѣстно, графовъ Неллиныхъ теперь уже вовсе нѣтъ. Въ 1774 году одинъ полковникъ графъ Неллинъ дѣйствовалъ противъ Пугачева (см. у Пушкина и Щебальскаго и Росс. Род. книга, III, 181).} пока первый изъ этихъ принцевъ не отправился въ Турецкій походъ, и что туда приглашались фельдмаршалъ князь Голицынъ, графъ Н. И. Панинъ, фельдмаршалъ графъ Румянцевъ (по заключеніи мира 1774 года), вѣчный шутникъ оберъ-шенкъ Л. А. Нарышкинъ и князь Бѣлосельскій; {Предположеніе это основано на томъ что сестра князя Александра Михайловича была взята во фрейлины къ цесаревнѣ, и что, уже будучи императоромъ, Павелъ дозволилъ ему именоваться Бѣлозерскимъ, такъ какъ оба эти случая доказываютъ что онъ благоволилъ къ князю. Послѣдній въ 1773 году былъ еще однимъ изъ младшихъ камеръ-юнкеровъ (см. Описаніе высокобрачнаго сочетанія, стр. 15, 20 и 21). Князья же Бѣлозерскіе легли всѣ (10 или 12 человѣкъ) на полѣ Куликовскомъ. Послѣ нихъ остались только беременныя жены; въ послѣдствіи родъ ихъ окончательно угасъ; желаніе же носить ихъ фамилію вѣроятно было основано со стороны князя Бѣлосельскаго на родственныхъ связяхъ.} въ послѣдствіи времени Ростопчинъ и Плещеевъ, а также П. К. Панинъ, и князь Г. П. Гагаринъ, когда они пріѣзжали изъ Москвы, да еще быть-можетъ, по старой памяти, баронъ А. И. Черкасовъ, то едва ли мы ошибемся, выразивъ предположеніе что именно изъ этихъ немногихъ особъ состоялъ тѣсный кругъ приближенныхъ ихъ высочествъ.
Изъ Записокъ Г. И. Ржевской, рожденной Алымовой, первой воспитанницы 1го выпуска Смольнаго Монастыря, видимъ мы что великая княгиня Наталья Алексѣевна, съ самаго вступленія своего въ замужество очень полюбила этотъ институтъ, и нѣкоторыхъ "монастырокъ" удостоивала особеннаго расположенія; по два и по три раза въ недѣлю пріѣзжала туда и проводила тамъ по нѣскольку часовъ, занимаясь съ дѣвицами музыкой и разговорами. "Она обѣщала", пишетъ Г. И. Ржевская, "взять меня къ себѣ по окончаніи курса, въ качествѣ друга, выпросивъ согласіе императрицы. Когда я была нездорова, она навѣщала меня. Въ послѣднее время своей беременности, будучи не въ состояніи пріѣхать въ Монастырь, она прислала ко мнѣ графа Разумовскаго, которому поручила передать мнѣ цвѣты и конфекты, въ доказательство что она не забываетъ обо мнѣ.... Лежа въ постели, она написала мнѣ записку и прислала букетъ съ графомъ Разумовскимъ, по случаю раздачи наградъ предъ, нашимъ выпускомъ изъ Смольнаго. Къ несчастію, я затеряла эту записку; но у меня хранится письмо ея, писанное изъ Москвы и переданное мнѣ братомъ ея, принцемъ Дармштадтскимъ. Великій князь, обожавшій ее, раздѣлялъ ея предпочтеніе ко мнѣ..." ( Русскій Архивъ, сего 1871 года, книжка 1я, стр. 35.)
О графѣ Разумовскомъ читаемъ въ Запискахъ Ассебурга (стр. 264) слѣдующій отзывъ одного изъ дармштадтскихъ царедворцевъ (вѣроятно барона Штраутенбаха, ср. 264 стр. Записокъ Ассебурга):
"M-r de Razumowski, Commandant du Rapide, est un jeune homme fort aimable, belle physionomie, beau maintien, faèon fsic) d'un homme de qualité, propos agréable (sic), sensé, mesuré...." (Г. Разумовскій, командиръ Быстраго, молодой человѣкъ очень любезный, красивой и гордой наружности, имѣетъ манеры джентльмена, въ разговорѣ пріятенъ, уменъ и умѣренъ.)
Въ началѣ октября 1773 года пришло извѣстіе которое не могло не огорчить крайне Екатерину II. Она узнала что августѣйшее имя ея сына примѣшиваютъ къ мятежу: схваченный около Яицкаго городка и преданный пыткѣ казакъ Кожевниковъ показалъ что Пугачевъ, будучи въ сентябрѣ мѣсяцѣ у него на хуторѣ и выдавая себя за Петра III, объявилъ что намѣренъ возвести на престолъ великаго князя, а самъ царствовать не желаетъ".... И еще годъ спустя, уже связанный своими сообщниками, Пугачевъ имѣлъ наглость угрожать имъ местью великаго князя. (Та же Исторія Пугачевскаго бунта, стр. 14 и 99.)