Обращаясь за симъ къ вышесказаннымъ англійскимъ депешамъ, находимъ что онѣ обвиняли еще великую княгиню Наталью Алексѣевну въ томъ будто при ея дворѣ посланники французскій и испанскій (?) пользовались большимъ вѣсомъ, такъ что. и великій князь былъ въ то время приверженцемъ Франціи. Со стороны лорда Каткарта жалобы эти могли быть послѣдствіемъ неосновательной зависти и нѣкотораго соревнованія по ремеслу (jalousie de métièr). Однакожь далѣе увидимъ что французскій повѣренный въ дѣлахъ, г. де-Корберонъ, былъ искренно, преданъ цесаревнѣ.
Если допустить что въ этомъ была хоть малая доля правды, то станетъ понятно что и Фридрихъ И вполнѣ отшатнулся отъ великой княгини Натальи Алексѣевны, высказалъ неблагопріятное о ней мнѣніе въ своихъ Запискахъ и послалъ къ нашему двору, -- не иначе какъ для возстановленія тамъ своего вліянія, особенно-относительно Польши,-- любимаго своего брата и Сподвижника Семилѣтней войны, принца Генриха (Oeuvres historiques, Berlin, 1846, tome VI). Принцъ пріѣхалъ въ Петербургъ въ Великую Субботу, въ то время какъ императрица возвращалась послѣ говѣнья изъ Таврическаго дворца (см. Сумароковъ, т. II. стр. 91 и 94; въ этомъ же дворцѣ княгиня Дашкова откланивалась Екатеринѣ II въ 1794, см. Записки ея, стр. 247).
Между тѣмъ приближалась для всѣхъ неожиданная, никѣмъ не предвидѣнная трагическая развязка, въ которой не были виноваты ни Ассебургъ, ни Черкасовъ, нѣкогда столь тщательно описавшіе наружность и свойства великой княгини, но въ которой нѣкоторая доля косвенной отвѣтственности должна была пасть на ея честолюбивую (впрочемъ тогда уже умершую мать.
Слишкомъ полтора года послѣ замужества своего, цесаревна вступила въ первый періодъ беременности, который и прошелъ благополучно. Въ это время сдѣланъ былъ ея портретъ въ широкомъ платьѣ безъ таліи. Онъ до сихъ поръ находится въ Романовской галлереѣ Зимняго Дворца, и при сравненіи его съ тѣмъ ея портретомъ который написанъ былъ тотчасъ до вступленіи въ супружество и который въ прошломъ 1870 люду былъ на происходившей въ С.-Петербургѣ въ домѣ министра внутреннихъ дѣлъ выставкѣ старинныхъ портретовъ и значился по каталогу подъ No 632, нельзя не замѣтить что въ этотъ промежутокъ великая княгиня Наталья Алексѣевна еще значительно похорошѣла....
Но ея улыбка на этомъ портретѣ была послѣднимъ, прощальнымъ сіяніемъ свѣтила предъ закатомъ, и 1го мая 1776 года императрица писала другу и приверженцу Орловыхъ, московскому главнокомандующему, князю Михаилу Никитичу Волконскому:
"Великій князь, въ Ѳоминое воскресенье, поутру въ ѣмъ часу, пришелъ ко мнѣ и объявилъ мнѣ что великая княгиня мучится съ полуночи; но какъ муки были не сильныя, то мѣшкали меня будить. Я встала и пошла къ ней, и нашла ее въ порядочномъ состояніи и пробыла у ней до 10 часовъ утра, и видя что она еще имѣетъ не прямыя муки, пошла одѣваться и паки къ ней возвратилась въ 12 часовъ. Къ вечеру мука была такъ сильна что всякую минуту ожидали ея разрѣшенія. И тутъ при ней, окромѣ самой лучшей въ городѣ бабки, графини Кат. Мих. Румянцевой, ея камеръ-фрау, великаго князя и я, никого не было; лекарь же и докторъ ея были въ передней. Ночь вся прошла, и боли были перемѣнныя со сномъ: иногда вставала, иногда ложилась, какъ ей угодно было. Другой день паки проводили мы такимъ же образомъ, но уже призванъ былъ Крузъ и Тоде, коихъ совѣту слѣдовала бабка, но безъ успѣха оставалась наша благая надежда. Во вторникъ доктура требовали Рожерсона и Линдемана, ибо бабка отказалась отъ возможности. Въ середу Тоде допущенъ былъ, но ничто не могъ предуспѣть. Дитя уже былъ мертвъ, но кости оставались въ одинаковомъ положеніи. Въ четвергъ великая княгиня была исповѣдана, пріобщена и масломъ соборована, а въ пятницу предала Богу душу. Я и великій князь всѣ пятеры сутки и день и ночь безвыходно у нея были. По кончинѣ, при открытіи тѣла. оказалось что великая княгиня съ дѣтства была повреждена, что спинная кость нетокмо была такова S, но часть та коя должна быть выгнута была вогнута и лежала дитятѣ на затылкѣ, что кости имѣли 4 дюйма въ окружности и не могли раздвинуться, а дитя въ плечахъ имѣлъ до 9ти дюймовъ. Къ сему еще соединялись другія обстоятельства, коихъ, чаю. примѣра нѣту. Однимъ словомъ, стеченіе таковое не позволяло ни матери, ни дитятѣ оставаться въ живыхъ. Скорбь моя была велика; но, предавшись въ волю Божію, теперь надо помышлять о наградѣ потери (то-есть о вознагражденіи потери)."
Начиналось же это письмо слѣдующимъ образомъ:
"Изъ письма вашего отъ 25го апрѣля увѣдомилась я что манифестъ о кончинѣ великой княгини на Москвѣ полученъ. Не сомнѣваюсь что вы и всѣ съ вами раздѣлили справедливую мою печаль. Богу такъ угодно было. Что дѣлать! Но то сказать могу что ничего не было проронено что только человѣческій умъ и искусство придумать могли къ спасенію ея. Но тутъ было стеченіе различныхъ несчастныхъ обстоятельствъ, кои казусъ сей сдѣлали почти единственнымъ въ свѣтѣ." { Осьмнадцатый вѣкъ, Москва, 1868, книга I, стр. 96, 141, 142 159 и 162, письмо No 137. Волконскій былъ два раза россійскимъ посломъ въ Варшавѣ и совѣтовалъ раздѣлъ Польши. Въ 1780 году, послѣ паденія князя Орлова, онъ былъ замѣненъ въ Москвѣ княземъ Долгоруковымъ-Крымскимъ.}
Приказаніе вскрыть тѣло покойной отдано было Екатериной II письменно,, какъ она выразилась, "для собственнаго моего извѣстія". Составленный поэтому случаю актъ гласить что ребенокъ былъ рослый и широкоплечій (l'enfant grand et les épaules fort larges). Документъ этотъ подписали придворные врачи: Крузе, Роджерсонъ, Тоде, Антъ, Вогебау, Фризъ, Лінідеманъ, Бекъ, Бельхенъ и пр. {О Крузе см. Записки кн. Дашковой, стр. 264; а о другихъ докторахъ ср. Русск. Вѣстн. 1870, No 1, стр. 36; No 2, стр. 569, 580, 582, 585 и 588; No 3, стр. 200 и No 9, стр. 115; и 1871 No 1, стр. 138 и 140, и No 2, стр. 547, 548, 554 и 555.}
Впрочемъ, еще на смертномъ одрѣ великая княгиня призналась императрицѣ что въ эпоху ея дѣтства у ней обнаружилось возвышеніе спинной кости около бедра; но что призванный на помощь хирургъ, посредствомъ нажиманія, вправилъ ей во внутрь это возвышеніе (Записки Ассебурга, стр. 270).