Къ числу такихъ писателей принадлежитъ Манштейнъ (часть I, стр. 67 и 68). Почему любопытно сравнить эти свѣдѣнія съ его отзывами.
Они сходятся въ томъ что курляндское рыцарство никогда не соглашалось принять Бироновъ въ свою среду (часть I, стр. 71) и что дѣду Эрнеста-Іоганна пожалована была въ собственность маленькая мыза (une petite métairie en propre); но, вмѣсто пожаловавшаго ее герцога Фридриха, Манштейнъ называетъ Якова III, говоря при томъ что этотъ Биренъ (Bieren) былъ его первымъ или старшимъ конюхомъ (premier palefrenier) и прибавляя будто одинъ изъ сыновей его дослужился въ Польшѣ до генеральскаго чина. Между тѣмъ, въ родословной и въ статьѣ Noch ein Wort показаны у него: одинъ только сынъ, польскій корнетъ, и трое: 1) Карлъ, подполковникъ, убитый въ 1668 г. при осадѣ Офена, 2) Оттофридрихъ фозъ-Биронъ, польскій генералъ-маіоръ и комендантъ въ Могилевѣ, наслѣдственный владѣлецъ (Erbberr, вотчинникъ) имѣнія Подышу въ Курляндіи, женатый на графинѣ Вршховецъ и убившій въ 1690 г. на поединкѣ оберъ-егермейстира фонъ-Нольде, и 3) еще Карлъ, сынъ Матвѣи Бюрена, ротмистръ. Отца же Эрнеста-Іоганна, Вольскаго корнета Карла Бирона,-- Манштейнъ называетъ курляндскимъ поручикомъ и шталмейстеромъ (Ecuyer) принца Александра Курляндскаго, который убитъ былъ въ Венгріи, въ 1686 году, присовокупляя что послѣ сего отецъ Эрнеста-Іоганна подучилъ должность ловчаго (Capitaine de chasse), которая его вполнѣ обезпечила, такъ какъ онъ уже наслѣдовалъ маленькое имѣніе отъ отца своего. Но главнѣйшее разногласіе между статьями газеты Inland и Манштейномъ заключается въ прямомъ обвиненіи Эрнеста-Іоганна въ самозванствѣ, обвиненіи, вовсе не такъ положительно высказанномъ въ Russiche Günstlinge, стр. 151 и 153. Въ его запискахъ утверждается (т. I, ст. 72) будто Эрнестъ-Іоганнъ присвоилъ себѣ фамилію и гербъ французскихъ герцоговъ де-Биронъ (Il prit le nom et les armes de la famille des Ducs de Biron en France). Сказанное такимъ образомъ о гербѣ чистая клевета, въ чемъ легко убѣдиться по любому геральдическому сочиненію. {Marquis de Magny, Science des Paris. Гербъ французскихъ Бироновъ просто раздѣленъ на 4 поля: Два золотыя и два красныя, и не имѣетъ никакихъ геральдическихъ изображеній. См. также Comte de Girodan, Livre d'or de la Noblesse Europeen, Paris, 1861, p. 113 и D'Hosier, Les Armoiries de France. }
Въ статьѣ: Noch ein Wort и пр. свѣдѣнія о происхожденіи Бюреновъ изъ деревни Калыщеемъ оспариваются ссылкой на документъ 1564 года, хранящійся въ курляндскомъ дворянскомъ архивѣ, подписанный герцогомъ Готгардомъ, и въ которомъ онъ обращается къ Мейнгарту Бюрену въ такихъ выраженіяхъ которыя тогда принято было употреблять въ отношеніи къ иностраннымъ дворянамъ. Авторъ указываетъ притомъ на одинаковые гербъ и орѳографію вестфальскихъ Бироновъ, которые служили въ Польшѣ и въ Пруссіи и состояли въ родствѣ съ отцомъ Эрнеста-Іоганна. Изъ нихъ Отто фонъ-Биронъ, Бранденбургскій генералъ-лейтенантъ, былъ женатъ на дѣвицѣ фонъ-Бутдаръ, изъ весьма почетной курляндской фамиліи.
Наконецъ, если рыцарство зависѣвшаго отъ Польши герцогства Курляндскаго уклонялось отъ дарованія Биронамъ индигената, то дворянство русской губерніи, Лифляндской, оказалось сговорчивѣе. Въ 1739 году оно прислало Оберъ-камергеру Э. І. Бирону, за подписью множества ландрагговъ и съ висячею печатью, формальный о семъ актъ, хранящійся въ государственномъ архивѣ. Въ этомъ документѣ и въ копіи съ лифляндскаго матрикула (находящейся въ герольдіи), гдѣ подъ No 129, на стр. 234, изображенъ уже извѣстный гербъ (воронъ въ красномъ полѣ), временщикъ названъ Biron.
Изъ родословной, на которую мы уже ссылались, видно что онъ былъ женатъ на фрейлинѣ герцогини Курляндской, Бенигнѣ-Готлибѣ, изъ бѣднаго, но стариннаго рода von Trotta genannt Treiden; что сестра ея Ѳекла (Thecla) была за генералъ-антефомъ Бисмаркомъ, лифляндскимъ генералъ-губернаторомъ съ 1737 по 1741 годъ, первая жена котораго была рожденная Ассебургъ (имя весьма извѣстное въ нашей дипломатіи: дѣйствительный тайный совѣтникъ Фонъ-деръ-Ассебургъ, бывъ сперва датскимъ посланникомъ въ С.-Петербургѣ, былъ потомъ посланникомъ Екатерины II на сеймахъ во Франкфуртѣ и въ Регенсбургѣ; намъ въ слѣдующей нашей статьѣ придется говорить о его дѣятельности. Въ Пруссіи недавно скончался оберъ-егермейстеръ фонъ-Ассебургъ).
Въ этой же родословной показаны два брата Бирона: Карлъ, женатый на дѣвицѣ фонъ-Ламздорфъ и Густавъ -- на княжнѣ Меншиковой. Оба служили подъ начальствомъ Миниха въ турецкую войну, были полными генералами (а первый и Андреевскимъ кавалеромъ) и, въ одно время съ регентомъ и Бисмаркомъ, отправлены были въ ссылку, но въ разныя мѣстности. При Елизаветѣ Петровнѣ Бисмаркъ командовалъ войсками въ Малороссіи, Карлъ вышелъ въ отставку и скончался въ 1760 году, а Густавъ умеръ, не доѣхавъ до Петербурга (Манштейнъ, часть II, стр. 219). Въ семъ документѣ однакожь вовсе не показанъ третій братъ регента, Карлъ-Магнусъ, умершій до его паденія, въ 1739 году, бывшій генералъ-маіоромъ и, кромѣ того, съ 1732 года секундъ-маіоромъ Конной гвардіи ( Исторія лейб-гвардіи Коннаго полка, т. IV, стр. 18). Сестры, ихъ были: одна за Корфомъ, другая за Медемомъ, третья за Альбедилемъ, словомъ, за самыми знатными Курляндцами.
Ихъ мать, дочь корнета фонъ-деръ-Раабъ, genannt Thülen (Rabe, значитъ воронъ, а старинная орѳографія Raabe. Быть-можетъ и тутъ есть что-нибудь общее съ гербомъ Бироновъ), была женщина очень образованная. Это доказываютъ письма о которыхъ мы уже упоминали и которыя она писала сыновьямъ своихъ. Они помѣчены герцогскимъ имѣніемъ, Callenzeem, названіе нѣсколько разнствующее отъ того котораго держится газета Inland, Въ другихъ письмахъ, также находящихся въ государственномъ архивѣ и почти одновременно, адресованныхъ оттуда братьямъ Эрнеста-Іоганна ихъ родственниками, названіе Kallemtzehm даже не однозвучно съ обоими предшествующими. Значитъ, во всякомъ случаѣ, въ это время родовой хуторъ Бюреновъ уже не назывался Бирингъ.
Какъ бы то ни было, всѣ эти свѣдѣнія, взятыя въ совокупности, указываютъ что въ эпоху зависимости Курляндіи отъ Польщи, Бюрены или Бироны были чѣмъ-то въ родѣ шляхтичей, которые однакожь настойчиво старались выдвинуться то службой, то снисканіемъ родственныхъ связей. Такъ какъ нѣкоторые изъ нихъ имѣли военные чины и поженились на курляндскихъ дворянкахъ (Бутларъ, фонъ-дерь-Раабъ-Тюленъ), то вообще съ Биронами не гнушались выходить на поединокъ гордые потомки древнѣйшихъ рыцарскихъ родовъ, какъ-то фонъ-Нольде и Остенъ-Сакенъ. А при тогдашнихъ понятіяхъ, едва ли можно допустить чтобъ оберъ-егермейстеръ или дворянинъ, даже не занимавшій высокой придворной должности, согласился драться на дуэли съ племянникомъ конюха, или съ роднымъ внукомъ его.
Происхожденіе отъ конюха, или отъ калленцемскихъ крестьянъ, конечно, не заключало бы въ себѣ ничего предосудительнаго, еслибы Биронъ доблестно возвысился личными достоинствами и заслугами; но самое выраженіе premier palefrenier, примѣненное Манштейномъ къ дѣду регента, доказываетъ что тутъ надо разумѣть берейтора или конюшеннаго офицера, и что въ этомъ смыслѣ дѣдъ Бирона былъ походнымъ шталмейстеромъ (Манштейнъ говоритъ что онъ всюду сопровождалъ своего герцога), а отецъ вагенмейстеромъ, такъ какъ онъ изъ венгерскаго похода привезъ его экипажи (ч. I, стр. 67). Въ ту же пору въ германскихъ университетахъ студенты обучались кромѣ наукъ верховой ѣздѣ, и при каждомъ университетѣ былъ ученый берейторъ, называвшійся шталмейстеромъ такого-то университета. Шталмейстеръ въ Германіи есть до сихъ поръ въ иныхъ случаяхъ (какъ и у насъ) придворный чинъ, въ другихъ же нѣчто въ родѣ ученой степени.
Не выучившись ничему иному въ Кенигсбергскомъ университетѣ, Биронъ могъ тамъ однакожь пристраститься къ верховой ѣздѣ и сдѣлаться ловкимъ наѣздникомъ, какъ дѣдъ его и отецъ. И въ послѣдствіи времени Биронъ былъ страстный охотникъ до лошадей. Дѣлая зло людямъ, доводя до чудовищныхъ размѣровъ всѣ пороки своей эпохи, онъ улучшилъ въ Россіи только коннозаводство. Онъ почти ежедневно объѣзжалъ лошадей въ своемъ петербургскомъ манежѣ, чѣмъ весьма часто пріѣзжала любоваться императрица Анна Іоанновна. О дворцѣ его Лажечниковъ говоритъ что онъ находился за Лѣтнимъ садомъ. Дѣйствительно, Лѣтній садъ (верхній) простирался до Большой Садовой, до Италіянской и до Караванной улицъ, и такимъ образомъ дворецъ Бирона (въ послѣдствіи конфискованный и сдѣлавшійся генералъ-прокурорскимъ домомъ, гдѣ нынѣ живетъ г. министръ юстиціи), точно находился за Лѣтнимъ садомъ. Это видно по дѣламъ архива министерства юстиціи. Въ сенатскомъ же архивѣ, въ 1847 г. еще находился огромный мѣдный гербъ Бирона, сорванный съ фронтона этого дома, когда регентъ былъ арестованъ въ Лѣтнемъ дворцѣ {Тотъ самый дворецъ гдѣ потомъ иногда жилъ великій князь Павелъ Петровичъ, и на мѣстѣ котораго онъ въ послѣдствіи выстроилъ Михайловскій (нынѣ Инженерный) замокъ. Биронъ имѣлъ нѣсколько домовъ въ Петербургѣ, но всегда жилъ въ царскихъ резиденціяхъ.} и отвезенъ въ Шлиссельбургъ. Не знаемъ, куда переданъ этотъ любопытный памятникъ старины, при разборкѣ въ послѣдующіе годы. сего архива, гдѣ также находились шпаги Мировича, Возницына и пр., поступившія тогда, какъ мы это слышали, въ музей стараго арсенала.