"Pour avoir du crédit en Russie," писалъ онъ, "il fallait y placer des personnes, qui tinssent à la Prusse.... Il y avoit tout à gagner, si une de ces Princesses (de Darmstadt) devenait Grande Duchesse, parce que les noeuds de la parenté, se joignant à ceux de l'alliance, semblaient annoncer que l'union de la Prusse et de la Russie serait par là plus cimentée que jamais... Ces sortes de mesures peuvent tromper; cependant, il ne faut pas les négliger. Mr d'Assebourè, tujet du Roi, et qui avoit passé au service de l'Impératrice, fut chargé de parcourir toutes les Cours d'Allemagne, où il у avait des Princesses nubiles, et d'en faire son rapport. Le Roi réveilla son zèle patriotique, en lui marquant que la Princesse de Darmstadt était celle, pour la quelle il s intéressait le plus. L'Envoyé servit si bien S. M. que cette Princesse fut désignée pour épouser le Grand-Duc...."

Изъ свѣдѣній имѣющихся въ государственномъ архивѣ о службѣ барона Ассебурга и дополняющихъ во многихъ отношеніяхъ его записки, {Эта запаска изданы въ Берданѣ въ 1842 году, въ одномъ томѣ, съ предисловіемъ Фаригагена фонъ-Энзе и имѣютъ слѣдующее заглавіе: Denkwürdigkeiten des Freiherrn Achats Fr. vоn-der-Asseburg. Тутъ же объяснено что эти мемуары составлены и изданы отставнымъ дипломатомъ, по бумагамъ оставшимся послѣ Ассебурга. Самое предисловіе помѣщено и въ собраніи сочиненій Фаригагена фонъ-Энзе (Denkwürdigkeiten und vermischte Schriften, Leipzig, 1846), на стр. 419--422, тома VII.} оказывается что онъ родился въ 1721 году, въ княжествѣ Гальберштатскомъ, {Епископство Гальберштатское Вестфальскимъ миромъ обращено было въ княжество, тогда же отданное курфирсту Бранденбургскому; теперь оно составляетъ часть Магдебургскаго округа.} въ наслѣдственномъ имѣніи Мейсдорфъ {Изъ записокъ его видно что онъ также владѣлъ вотчиною Фалькенштейнъ.} (которымъ самъ онъ владѣлъ еще въ 1783 году); вступилъ въ 1734 году въ гессенъ-кассельскую службу по гражданской части, и вскорѣ послѣ того въ датскую, по министерству иностранныхъ дѣлъ, въ россійскую же службу з перешелъ только въ 1771 году, въ то время когда находился датскимъ посланникомъ въ С.-Петербургѣ; слѣдовательно, въ 1768 году, онъ былъ въ Дармштадтѣ въ качествѣ туриста или, быть-можетъ, датскаго посланника, когда видѣлъ тамъ всѣхъ пятерыхъ дочерей ландграфини, и лишь два года спустя былъ акредитованъ въ качествѣ россійскаго посланника при регенсбургскомъ имперскомъ сеймѣ и разныхъ германскихъ дворахъ. Ясно что для совершенія съ перваго раза такого важнаго шага, человѣку имѣвшему уже 50 лѣтъ отъ роду нужна была {Ассебургъ жилъ преимущественно въ Брауншвейгѣ, а въ Регенсбургѣ оставлялъ своего секретаря, съ званіемъ повѣреннаго въ дѣлахъ. Въ концѣ этого очерка, мы разкажемъ, въ видѣ эпилога, дальнѣйшую судьбу Ассебурга, равно какъ и ландграфини Дармштадтской съ ея семействомъ, самого барона Черкасова и вообще всѣхъ дѣйствующихъ въ этомъ эпизодѣ лицъ. Къ свѣдѣніямъ о фамиліи Ассебургъ и объ ея родствѣ съ Биронами, сообщеннымъ въ главѣ X налей статьи (Русскій Вѣстникъ за мартъ сего года), мы покамѣстъ только прибавимъ что 2го (11го) минувшаго марта скончалась въ Нейндорфѣ, 84 лѣтъ отъ роду, графиня Ассебургъ, дочь прусскаго фельдмаршала Блюхера (Journal de St.-Pélersbourg, 13го (26го) марта 1870 г. No 56, подъ рубрикой Prusse.) } весьма сильная рекомендація. Далѣе увидимъ что дѣйствительно Фридрихъ Великій развѣтвлялъ, какъ паукъ, свою паутину, и даже находилъ въ графѣ Н. И. Панинѣ покорное орудіе для исполненія своихъ плановъ.

Какую рѣзкую въ этомъ случаѣ противуположность съ дѣйствіями Панина составляло поведеніе Бестужева, который, по свидѣтельству Гельбига (томъ I, стр. 49), всячески старался выжить изъ Россіи принцессу Ангальтъ-Цербстскую, привезшую свою дочь (Екатерину II), ибо видѣлъ въ ней прусско-французскаго агента, причемъ досадовалъ на то что болѣзнь, постигшая принцессу въ Петербургѣ, такъ долго задерживала ее при нашемъ дворѣ, то-есть слишкомъ полтора года, съ 3го февраля 1744 по 23е сентября 1745 года. Въ главѣ IX своей Histoire de mon temps, Фридрихъ Великій свидѣтельствуетъ что его посланникъ Мардфелѣдъ и маркизъ де-ла-Шетарди, по прибытіи въ Россію принцессы Ангальтъ-Цербстской, сочли себя довольно сильными чтобы домогаться удаленія Бестужева. Что ке касается до ландграфини Ренріетты-Каролины Гессеи кой, то хотя сама Екатерина II писала объ ней московскому главнокомандующему, князю Михаилу Никитичу Волконскому что эта принцесса человѣкъ души твердой, et rien moins qu'une commère (отъ 25го сентября 1773 г. No 74, письма Екатерины II къ князю Волконскому, въ томѣ I Осьмнадцатаго вѣка), однако переписка ея съ Фридрихомъ доказываетъ что это была женщина въ высшей степени честолюбивая, и что въ отношеніи къ нему она держалась пословицы: долгъ платежемъ красенъ. Такъ, въ письмѣ своемъ отъ 20го августа 1773 года, изъ Царскаго Села, она обѣщаетъ королю наблюдать внимательно за всѣмъ тѣмъ что можетъ его интересовать въ Россіи и дать ему объ этомъ отчетъ.... (Les questions que V. М. veut me faire m'eugageront à observer avec attention les divers objets, sur lesquels Elle voudra me questionner, et j'en rendrai compte tant bien que mal); а въ письмѣ изъ Кенигсберга, отъ 13го ноября того же года, обѣщаетъ изустно отвѣчать на нѣкоторые пункты письма полученнаго отъ Фридриха (C'est de bouche que j'aurai l'honneur de répondre à quelques articles de la lettre de V. M.)

II.

Приглашая къ своему двору ландграфиню Дармштадтскую, Екатерина II имѣла свой разчетъ, какъ это ясно докажетъ ея переписка съ барономъ Черкасовымъ: она не хотѣла разставаться съ сыномъ, отправляя его въ заграничное путешествіе, и уступать графу Панину или королю Прусскому ни малѣйшей доли того вліянія на цесаревича которое законнымъ образомъ принадлежало ей. Притомъ Екатерина II въ это время еще искала популярности, и самолюбію ея льстило что Европа и Россія примутъ за новое проявленіе ея величія и могущества то обстоятельство что иностранная владѣтельная особа везетъ троихъ дочерей своихъ на показъ и на выборъ наслѣднику Всероссійскаго престола. До тѣхъ поръ на Западѣ существовалъ обычай, въ силу котораго одни короли не ѣздили за своими невѣстами, а ихъ привозили къ нимъ, но заочно помолвленными, или даже обрученными. А тутъ невѣсты еще не было, и вообще тому чего великая государыня добилась отъ ландграфини Дармштадтской не бывало примѣра въ исторіи....

Если прежде 1771 года Ассебургъ находился въ частной перепискѣ съ королемъ и съ Панинымъ, то достовѣрно что съ этой поры уже завязалась у него офиціальная переписка съ вице-канцлеромъ о нѣсколькихъ германскихъ принцессахъ, изъ числа которыхъ, по лѣтамъ ихъ, по красотѣ и образованію, могла быть избрана невѣста для Россійскаго цесаревича.

Во время разъѣздовъ своихъ по Германіи, въ 1771--72 годахъ, Ассебургъ присылалъ то на имя императрицы, то вицеканцлеру шифрованныя донесенія, то-есть совершенно секретныя, большею частью (для отвлеченія, быть-можетъ, всякаго подозрѣнія) чрезъ посредство тайнаго совѣтника Ѳедора Ивановича фонъ-Гросса, бывшаго тогда россійскимъ посланникомъ при Ганзейскихъ городахъ и при князьяхъ Нижне-Саксонскаго округа Германо-Римской имперіи, и имѣвшаго пребываніе въ Гамбургѣ. {Германія раздѣлялась тогда на десять округовъ, а именно: Нижіе-Саксонскій, Верхне-Саксонскій, Вестфальскій, Франконскій, Аварійскій, Богемскій, Бургундскій, Нижне-Рейнскій, Верхне-Рейнскій и Швабскій. О миссіи нашей при первомъ изъ нихъ говорится въ шейномъ указѣ, данномъ 27го апрѣля 1798 года коллегіи иностранныхъ дѣлъ. ( Полн. С. З. Р. И. т. XXV.) Эта миссія была соединена тогда съ другою, бывшею дотолѣ въ Эйтинѣ, при Голштинскомъ дворѣ. Кромѣ курфирста Ганноверскаго и герцоговъ Брауншвейгокато и Мекленбургскаго, эта миссія акредитована была нѣкоторое время и при королѣ Прусскомъ. Имена двоихъ Гроссовъ очень памятны въ исторіи русской дипломатіи, какъ дѣятелей умныхъ, образованныхъ и полезныхъ. Выше упомянутый Ѳ. И. фонъ-Гроссъ, тайный совѣтникъ и кавалеръ ордена Св. Владиміра 2й ст. большаго креста (съ 22го сентября 1786, то-есть съ 4й годовщины его учрежденія), въ продолженіе почти всего царствованія Екатерины II, былъ ея посланникомъ при Нижне-Саксонскомъ округѣ. Онъ родился въ 1729 и умеръ въ 1797 году. Въ службу вступилъ въ 1766, секретаремъ россійской миссіи, при родномъ дядѣ своемъ Генрихѣ Гроссѣ, родившемся въ 1718 году, въ герцогствѣ Виртембергскомъ, обучавшемся въ Тюбигенскомъ университетѣ и подружившимся съ I княземъ Антіохомъ Кантеміромъ, который и опредѣлилъ его при себѣ секретаремъ россійскаго посольства, сперва въ Лондонѣ, потомъ въ Парижѣ, и по смерти котораго, Генрихъ Гроссъ, въ 1746 году, заступилъ его мѣсто, первоначально въ качествѣ россійскаго резидента, а послѣ того и полномочнаго министра. Изъ Берлина племянникъ сопровождалъ въ Дрезденъ (1762), въ Гаагу и въ Лондонъ, дядю своего, перебывавшаго во всѣхъ этихъ столицахъ россійскимъ посланникомъ, и скончавшагося въ 1765 году, 52 лѣтъ отъ роду, въ послѣдней изъ нихъ, гдѣ онъ погребенъ въ церкви Св. Павла. Бытность Генриха Гросса въ Пруссіи непосредственно предшествовала Семилѣтней войнѣ, и разрывъ произведенъ былъ имъ согласно инструкціи Бестужева: во время же войны онъ былъ назначенъ при графѣ Ив. Григ. Чернышевѣ вторымъ россійскимъ уполномоченнымъ на Аугсбургскій конгрессъ, который однакожь не состоялся; а находясь при дворѣ Польско-Саксонскомъ, Гроссъ сколько могъ вступался за греко-унитовъ и, вслѣдствіе наставленій которыя получалъ изъ Петербурга, препятствовалъ избранію брата короля-курфирста на Курляндскій престолъ, который такимъ образомъ и остался за ссыльнымъ Бирономъ. Въ промежутки между этими миссіями, Гроссъ былъ двукратно въ Петербургѣ (куда и сопровождалъ его племянникъ), болѣе или менѣе долгое время членомъ государственной коллегіи иностранныхъ дѣлъ. Онъ отлично зналъ по-русски, депеши свои писалъ по-титулѣ, и самъ говаривалъ что только при Аннѣ Іоанновнѣ присылалъ донесенія на нѣмецкомъ языкѣ "страха Биронова ради-. Онъ былъ пожалованъ Елисаветою Петровною въ тайные совѣтники и, 30го августа 1760 года, получилъ отъ нея Александровскую ленту (Списокъ кавалерамъ четырехъ россійскихъ орденовъ. Москва, 1814, стр. 210). Петръ III очень его любилъ, и такъ какъ Гроссъ былъ малъ ростомъ, то онъ въ шутку называлъ его уменьшительнымъ именемъ Gröescheo. Портретъ этого заслуженнаго дипломата, писанный въ Берлинѣ живописцемъ Пэнъ (Antoine Pèsne), находился на выставкѣ, которая, по примѣру Московской, устроена была въ семъ году въ С.-Петербургѣ, въ домѣ г. министра внутреннихъ дѣлъ, и значится въ первомъ изданіи каталога ея подъ No 279, а въ послѣдующихъ подъ No 213. Въ Московскомъ главномъ архивѣ министерства иностранныхъ дѣлъ находятся между (прочимъ собственноручныя: Скаска дѣйствительнаго штатскаго совѣтника и чрезвычайнаго посланника при королевско-польскомъ и куръ-саксонскомъ дворѣ Генриха Гроса, 26го апрѣля (его мая) 1753 года, и Скаска переводчика Фридриха Гросса (отъ того же числа), копіи съ промеморій, представленныхъ первымъ, въ томъ же году, королю-курфирсту въ пользу унитовъ, и съ королевекихъ грамотъ, отправленныхъ вслѣдствіе сего великому канцлеру литовскому и т. п. интересныхъ документовъ. Въ Словарѣ достопамятныхъ людей Русской земли, Бантышъ-Каменскаго, помѣщена довольно полная біографія Генриха Гросса и о немъ упоминаютъ: П. К. Щебальскій въ Русскомъ Вѣстникѣ за сентябрь 1864 года,-- А. А. Васильчиковъ въ Семействѣ Разумовскихъ. Москва, 1868 г., стр. 72 и 78, равно какъ Русскій Архивъ 1865 стр. 1505 и Архивъ князя Воронцова, М. 1870; томъ I, стр, 251, 252, 395, 899, 408-413, 460, 461-529. Генрихъ Гроссъ и племянникъ его Ѳедоръ Ивановичъ не были женаты. О нихъ обоихъ идетъ рѣчь на стр. 310 тома III Россійск. Родосл. Книги, С.-Петербургъ, 1866, и о послѣднемъ, въ томѣ VIII Энцикл. Лексикона, С.-Петербургъ, 1837, на стр. 598. Ѳедоръ Ивановичъ былъ въ дружеской переливкѣ съ Штелинымъ, разборомъ которой занимается академикъ П. П. Пекарскій. Извѣстный Дубровскій, который пріобрѣлъ въ Парижѣ, во время революціи, сокровища Бастальской библіотеки, увезъ ихъ сперва въ Голландію, и потомъ былъ прикомандированъ къ миссіи Ѳ. И. Гросса, пока представился ему случай отвезти свои пріобрѣтенія въ Петербургъ. Секретарями при Ѳедорѣ Ивановичѣ были сперва поочередно родные племянники его съ материнской стороны, бароны: Карлъ и Андрей Яковлевичи Бюлеры, потомъ г. Свѣчинъ (братъ котораго былъ с.-петербургскимъ оберъ-полицеймейстеромъ при Павлѣ I) и г. фонъ-Струве, въ 1880 годахъ самъ бывшій россійскимъ посланникомъ при Ганзейскихъ городахъ и Ольденбургскомъ дворѣ, постъ, который послѣ него занялъ его сынъ, Густавъ Андреевичъ фонъ-Струве. У Генриха Гросса былъ братъ, Карлъ, состоявшій на службѣ въ государственной коллегіи иностранныхъ дѣлъ, при графѣ Остерманѣ, и бывшій академикомъ С.-Петербургской Академіи Наукъ (Ср. тотъ же томъ Архива князя Воронцова, стр. 404). Онъ также не былъ Женатъ, и застрѣлился, когда, при переворотѣ 1741 года, генералъ-прокуроръ князь Трубецкой застращалъ его перспективой пытки. О Карлѣ и племянникѣ его, Ѳедорѣ Гроссахъ, упоминаетъ Спада, на стр. 62 и 727 тома II своихъ Ephémerides russes, St.-Petersbourg, 1816. Если вѣрить Бантышъ-Каменскому, то отецъ Генриха и Карла былъ извѣстный въ Германіи математикъ Гроссъ; мы же имѣемъ положительное указаніе (но одно другому не мѣшаетъ) что онъ былъ одно время ротмистромъ въ цесарскомъ войскѣ. Быть-можетъ, онъ же въ послѣдствіи поступилъ въ русскую службу и былъ воеводой на Бѣломъ озерѣ. (См. стр. 469 и 470 тома IV Актовъ Археографической Экспедиціи, С.-Петербургъ, 1836. Грамота царей Іоанна и Петра Алексѣевичей, 1го марта 1699 года, бѣлозерскому воеводѣ Леонтію Леонтьевичу Гроссу). Впрочемъ, фамилія Гроссъ чуть ли не до сихъ поръ существуетъ въ королевствѣ Виртембергскомъ. По крайней мѣрѣ, изъ Almanach de Gotha 1835--39 видно что въ то время старшимъ членомъ королевскаго совѣта былъ дѣйств. тайн. сов. фонъ-Гроссъ; а не далѣе какъ въ прошломъ 1869 году, скончался тамъ членъ высшаго суда, Густавъ-Генрихъ Гроссъ, сынъ королевско-виртембергскаго тайнаго совѣтника Гросса (Ausercrdenfliehe Beilage zur Augsburger Zeitung 2 Iuni, 1869, No 153).} Въ письмахъ, при которыхъ Гроссъ препровождалъ депеши Ассебурга, онъ обращался къ Панину не какъ къ президенту иностранныхъ дѣлъ, а какъ къ воспитателю цесаревича, называя его Monseigneur le grand Gouтетеиг. Что же касается до Ассебурга, то онъ писалъ Панину въ самомъ дружескомъ тонѣ, какъ сверстникъ по лѣтамъ и какъ человѣкъ издавна находившійся съ нимъ въ короткихъ отношеніяхъ.

Въ началѣ 1772 года, Ассебургъ представилъ списокъ пятнадцати невѣстъ, и хотя многія изъ нихъ были еще слишкомъ молоды, есть полное основаніе утверждать что въ продолженіи нѣкотораго времени, выборъ колебался чуть ли не между семью принцессами, если ихъ напримѣтѣ не было болѣе. По крайней мѣрѣ, кромѣ принцессы Шарлотты, дочери принца Георга Гессенъ-Дармштадтскаго, принцессы Саксенъ-Готской, одной изъ сестеръ курфирста Саксонскаго, принцессы Софіи Доротеи-Августы Виртембергской (въ послѣдствіи и бывшей второю супругой великаго князя Павла Петровича, подъ именемъ великой княгини Маріи Ѳеодоровны) и трехъ дочерей ландграфини Дармштадтской, должно назвать еще принцессу Виртембергскую, дочь принца Георга, о которой упоминается въ письмахъ ландграфини къ Фридриху II, отъ 5го іюня и 9го сентября 1772 года, изъ Дармштадта. Ландграфиня пишетъ именно: "Plusieurs Princesses sont sur les rangs..." (Многія принцессы имѣются въ виду) и указываетъ на красавицу принцессу Виртембергскую, какъ на nouvelle aspirante, побывавшую уже съ отцомъ своимъ при пышномъ и утонченно образованномъ Версальскомъ дворѣ, и потому представлявшуюся, въ глазахъ ландграфини, весьма опасною соперницей для ея дочерей.

Еще въ маѣ мѣсяцѣ 1772, она была крайне обрадована письмомъ Фридриха ІІго, который въ первый разъ далъ ей понять что бракъ между великимъ княземъ Павломъ Петровичемъ и одною изъ ея дочерей можетъ состояться. Вторая ея дочь, какъ это выше было сказано,-- уже съ 1769 года, была за наслѣдникомъ Прусскаго престола. Очень было бы естественно еслибы велась переписка между обоими родственными дворами; но переписки не было, и началась она именно по описываемому нами поводу. Ландграфиня говоритъ (23го октября) что мысль о женитьбѣ Павла Петровича возбудила переписку (Je dois à l'idée de ce mariage ma correspondance avec V. M.). На первый намекъ короля, который на языкѣ дипломатическомъ слѣдуетъ назвать ouverture, ландграфиня отвѣчала, 18го мая, выраженіемъ восторженной благодарности за то что онъ считаетъ подобный бракъ comme une chose faisable; а 5го іюня увѣдомила Фридриха что ручается за дочь свою Вильгельмину, которая нисколько не затруднится принять предложеніе и перемѣнить вѣроисповѣданіе (Je réponds que ma fille Wilhelmine acceptera sans aucune difficulté).

Но главою Дармштадтскаго дома былъ въ то время супругъ ландрафини Каролины, ландграфъ Гессенъ-Дармштадтскій Лудвигъ IX. Хотя въ упомянутомъ уже письмѣ своемъ къ Панину Ассебургъ и представлялъ его государемъ мало занимавшимся семейными дѣлами и совершенно равнодушнымъ къ воспитанію своихъ дѣтей, однако ландграфиня его, повидимому, все-таки побаивалась. Такъ, 5го іюня, она сознается Фридриху что не рѣшилась сказать его свѣтлости dass mein Kind soll griechisch werden (что ея дитя должно принять греческую вѣру); а 30го іюня сѣтуетъ на то что отца Екатерины II, принца Ангальтъ-Цербстскаго давно нѣтъ въ живыхъ, {Онъ скончался въ Цербстѣ, 16го марта 1747 года.} ибо будь иначе, она бы бросилась хоть на край свѣта чтобы узнать отъ него: какія соображенія убѣдили его отдать свою дочь за Петра III? (Quel dommage que ce bon Prince de Zerbst n'existe plus! Je l'aurais cherché au bout du monde pour èonnaitre les raisons, qui lui ont paru les plus convaincantes et l'ont déterminé à consentir au mariage de sa fille). Однакожь, ландграфъ провѣдалъ дѣло, и когда уже супруга его была съ дочерьми въ Петербургѣ, прислалъ туда президента Мозера ни заключенія брачнаго контракта, настойчиво требуя при этомъ чтобы высоконареченную невѣсту не принуждали къ перемѣнѣ вѣры. Между тѣмъ, за двое сутокъ до прибытія Мозера, св. мѵропомазаніе было уже совершено и, разказывая это въ письмѣ своемъ Фридриху, отъ 1го сентября 1773 года, изъ Царскаго Села, ландграфиня клянется что принужденія не было, и что она, единственно изъ почтенія къ своему свѣтлѣйшему супругу, не вдается по этому случаю въ дальнѣйшія подробности (Je pourrais faire serment que ma fille n'а pas été contrainte.... Je n'ose rien ajouter, crainte de manquer au respect, que je dois à mon Sérénissime Epoux). Въ слѣдующемъ письмѣ своемъ (отъ 10го сентября, изъ С.-Петербурга), она пишетъ что хотя опасается гнѣва ландграфа, но никогда не станетъ сожалѣть о томъ что дочь ея сдѣлалась великою княгиней (Je ne sais comment le Landgrave prendra le changement de religion de sa fille. Il s'y opposait.... Toute la faute en retombera sur moi et, malgré cela, je ne me repentirai point de savoir ma fille Grande Duchesse.) Наконецъ, 21ro октября, ландграфиня, вполнѣ успокоенная, увѣдомила Фридриха, что очень довольна послѣдними письмами своего супруга, который уже не говоритъ ни слова объ этомъ предметѣ (Il ne parle plus de la naturalisation de ma fille).