Изъ трехъ принцессъ Дармштадтскихъ: Амаліи, Вильгельмины и Луизы, {Изъ нихъ принцесса Амалія почти сговорена была за наслѣднаго принца Баденскаго; а Луиза объявила что не перемѣнитъ вѣры.} Ассебургъ, еще весною 1772 года, отдавалъ полное предпочтеніе второй. Изъ числа трехъ братьевъ ихъ, принцевъ Лудвига, Фридриха и Христіана,-- старшій былъ въ то время полковникомъ въ нидерландской службѣ; въ іюнѣ мѣсяцѣ 1773 года, онъ поступилъ въ свиту короля Прусскаго, а въ октябрѣ того же года, въ русскую службу, и принималъ участіе въ турецкой войнѣ; съ 1790 года, онъ сдѣлался, послѣ смерти отца своего, владѣтельнымъ ландграфомъ, подъ именемъ Лудвига X; а съ 1806 года, великимъ герцогомъ Гессенскимъ, подъ именемъ Лудвига I.
Весною же 1772 года, отправлялся изъ Германіи дипломатическимъ курьеромъ въ С.-Петербургъ секретарь россійской миссіи въ Гамбургѣ, баронъ К. Я. Бюлеръ, въ послѣдствіи бывшій самъ россійскимъ посланникомъ при разныхъ европейскихъ дворахъ и сеймахъ, {Выше сказано было что россійскимъ посланникомъ въ Гамбургѣ находился въ то время Ѳедоръ Ивановичъ фонъ-Гроссъ. На сестрѣ его, Марьѣ Ивановнѣ, былъ женатъ дѣйствительный тайный совѣтникъ баронъ Яковъ Ивановичъ Бюлеръ. Старшій сынъ ихъ. баронъ Карлъ Яковлевичъ, началъ службу при родномъ дядѣ своемъ, Ѳ. И. Гроссѣ, былъ потомъ совѣтникомъ россійскаго посольства во Франкфуртѣ-на-Майнѣ, при графѣ Н. П. Румянцевѣ, и съ 1787 года, начальникомъ дипломатической канцеляріи главнокомандующаго, князя Потемкина; состоялъ при конгрессѣ въ Яссахъ, при Гродненскомъ сеймѣ и Тарговицкой конфедераціи; съ 1796 по 1805 годъ, былъ россійскимъ посланникомъ при дворахъ Виртембергскомъ и Баварскомъ и на Регенсбургскомъ имперскомъ сеймѣ, гдѣ принималъ дѣятельное участіе въ секуляризаціи мелкихъ германскихъ владѣній; послѣ чего, былъ старшимъ членомъ государственной коллегіи иностранныхъ дѣлъ, снова при гр. Н. П. Румянцевѣ, уже канцлерѣ, и сенаторомъ. Онъ скончался въ С.-Петербургѣ, 22го іюня 1811 года. Превосходный портретъ этого дипломата, писанный въ 1790 году въ Вѣнѣ знаменитымъ профессоромъ Ламли и послужившій сему послѣднему рекомендаціей у Екатерины II, находился во второй Екатерининской залѣ на выставкѣ старинныхъ портретовъ, которая въ семъ году устроена была въ С.-Петербургѣ, въ домѣ г. министра внутреннихъ дѣлъ, и значится во 2мъ изданіи каталога этой выставки подъ No 496. О баронѣ К. Я. Бюлерѣ упоминается въ біографіи его младшаго брата, дѣйствит. тайн. совѣтника, сенатора барона А. Я. Бюлера, помѣщенной Н. А. Полевымъ въ 23 Сѣверной Пчелы (29го января 1844 года); въ Архивѣ Государственнаго Совѣта, С.-Петербургъ, т. Ій. часть Ія, стр. 927, 937--940 и 942, въ Чтеніяхъ Московскаго Общества Исторіи и Древностей 1866 года, кн. III, на стр. 55--58; въ Энциклопедическомъ Лексиконѣ, С.-Петербургъ, 1837 года, т. VIII, стр. 598 и 599; въ Annuaire historique, Paris, 1844, томъ I, стр. 80 и 81, въ Россійская Родосл. Книгѣ, С.-Петербургъ, 1856 года. T. III, стр. 315 и 316; у Tiepa (Histoire du Consulat et de l'Empire, Paris 1845, tome IV, p. 1--161, Livre XV, Les Sécularisations; см. преимущественно стр. 119, 120, 146, 147 и 157); у Шмита, на стр. 365, тома Нго его сочиненія: Suworow und Polens Untergang, Leipzig, 1858; у Сиверca, на стр. 43--44 тома 2го его записокъ: Ein Russischer Staatsman; у Спада, на стр. 728й, части ІІй Ephèmerides russes, S.-Petersbourg, 1816, и у П. И. Костомарова, въ статьяхъ помѣщенныхъ имъ въ Вѣстникѣ Европы 1869 года, подъ заглавіемъ: Послѣдніе годы Рѣчи Посполитой. Бюлеры ведутъ начало изъ Франконіи; предки ихъ, патриціи вольнаго города Нюренберга, принимали участіе въ борьбѣ противъ католицизма, и возведены были въ баронское достоинство Германской имперіи. Родъ ихъ, нынѣ православнаго исповѣданія, внесенъ въ дворянскій гербовникъ Россійской имперіи, и хотя въ прошломъ столѣтіи временно владѣлъ жалованными арендами въ остзейскихъ губерніяхъ, но никогда не заявлялъ желанія бытъ внесеннымъ въ матрикулы тамошняго дворянства.} -- и Ассебургъ поручилъ ему доставать цесаревичу портретъ принцессы Вильгельмины. Портретъ этотъ и врученъ былъ великому князю его воспитателемъ, графомъ Панинымъ.
Въ послѣдствіи Ассебургъ горько сожалѣлъ о такомъ поступкѣ, когда сталъ сильно сомнѣваться падетъ ли выборъ императрицы именно на эту принцессу.
III.
Между тѣмъ, Ассебургомъ предложено было ландграфинѣ, "тѣ имени Екатерины II, предпринять съ дочерьми путешествіе въ С.-Петербургъ (письмо ландграфини Фридриху Великому, отъ 27го ноября 1772 года, изъ Дармштадта). Ландграфиня нѣсколько затруднялась вести ихъ туда на выборъ и даже опасалась что пожалуй ни одна изъ трехъ не понравится (Il faudrait un malheur singulier pour que l'une ou l'autre de mes filles ne convint fpas au Grand Duc!) И уже рѣшившись пуститься въ дальній путь и будучи приглашена королемъ заѣхать въ Потсдамъ, она хотя и была обнадежена что онъ и братъ его, принцъ Генрихъ, уже побывавшій въ Петербургѣ (No IV въ перепискѣ Екатерины II съ Черкасовымъ), снабдятъ ее своими совѣтами, помышляла однакожь не безъ робости о новой для нея средѣ. Она писала 9го апрѣля 1773 года: "II faudra user de prudence pour approfondir ries caractères des personnes en place et ménager la chèvre et "le chou" и тутъ же баловалась королю что тогдашнія газеты (вообще такъ мало знавшія) проникла ея тайну (Lee gazettes parlent des mariages, qui se traitent avec mystère, et mon histoire devient ainsi le secrêt de la comédie), и соміуѣвалась въ успѣхѣ своего предпріятія. (J'aurai l'honneur de conter à V. M. le pourquoi de la visite à Darmstadt du Margrave de Bade avec femme et fils. {Наслѣдный принцъ Баденскій сватался въ это время за принцессу Амалію Дармштадтскую. (См. донесеніе Ассебурга).} Si l'ancien goût des romans sabeistait encore, j'y pourrais fournir quelques matières, non pas pour ma personne, -- à 52 ans on est bonne tout au plus à conter les aventures des preux et loyales (sic) Chevaliers et des dames de leurs pensées. Pourvu, Sire, que la fin de mon grand roman boit comme elleb le sont ordinairement et que le temple de l'Hymen en fasbe la clôture!...) Даже въ бытность свою въ Потсдамѣ, свѣтлѣйшая путешественница сильно была озабочена исходомъ своей поѣздки, -- доказательствомъ чего служитъ депеша Фридриха Великаго къ его посланнику при нашемъ дворѣ, графу Сольмсу, составляющая 4е приложеніе къ No VIII, въ помѣщенной ниже сего перепискѣ Екатерины II съ барономъ Черкасовымъ. Этою депешей поручалось представителю Пруссіи добиться чтобы въ Петербургѣ распущенъ былъ слухъ, будто выборъ уже сдѣланъ великимъ княземъ, и что сестры сопровождаютъ невѣсту единственно потому что мать не захотѣла ихъ оставить однѣхъ въ Дармштадтѣ.
Наконецъ, въ письмѣ своемъ Екатеринѣ II, отъ 14го мая новаго стиля 1773 года, изъ Потсдама (прилобеніе 1 къ No VIII, въ слѣдующей за симъ корреспонденціи), ландграфиня писала:
"Ma démarche Vous prouve, Madame, que s'il est question de Vous plaire, de Vous obéir, ou de suivre les préjugés, qui rendent le public un juge sévère et redoutable, je ne sais pas balancer".... {(Мой поступокъ доказываетъ вамъ, государыня, что когда дѣло идетъ о томъ чтобы вамъ угодитъ и повиноваться, или слѣдовать предразсудкамъ, на основаніи коихъ публика дѣлается судьей строгимъ и страшнымъ, то выборъ меня нисколько не затрудняетъ....)}
И въ послѣдствіи, ландграфиня не пропускала ни одного случая сѣтовать на фальшивое положеніе свое и дочерей (No XXI), чѣмъ вѣроятно старалась привлечь къ себѣ участіе и вѣрнѣе достигнуть той цѣли за приближеніе къ которой была такъ признательна Фридриху Великому.
Тонъ писемъ которыя она ему писала болѣе чѣмъ учтивый. Она безпрестанно твердила ему о своемъ энтузіазмѣ, преданности и даже обожаніи (adoration); называла его своимъ покровителемъ и premier Monarque de l'uni vers. Первое письмо Екатерины II, которое вручилъ ей нашъ посланникъ въ Берлинѣ, князь Долгоруковъ, 20го (Зіго мая), она тотчасъ же переслала королю въ Потсдамъ (этого письма нѣтъ въ нашемъ сборникѣ); изъ Ревеля, впрочемъ, не написала ему ни строки; а письма которыя получала отъ него въ Петербургѣ показывала императрицѣ, остававшейся, однакожь, очень довольною какъ пріятнымъ для нея содержаніемъ ихъ, такъ и довѣріемъ, которое ландграфиня ей такимъ образомъ оказывала. Съ прусскимъ же посланникомъ, графомъ Сольмсомъ, она встрѣчалась рѣдко, только на большихъ церемоніяхъ, и вообще держала себя при нашемъ дворѣ осторожно и съ тактомъ. {Въ какой степени она очаровала Фридриха Великаго, всего лучше доказываетъ эпитафія, которую онъ послѣ ея кончины сочинилъ для нея: Femina sexu, ingenio vir. } Въ это время, на встрѣчу ландграфинѣ и для сопутствованія ей до Ревеля уже отправленъ былъ въ Любекъ генералъ-майоръ Ребиндеръ. {Надо полагать что это былъ Густавъ-Христіанъ Ребиндеръ, который значится на стр. 244, тома III Россійской Родословной Книги, С.-Петербургъ, 1866, родившимся въ 1722 году, имѣвшимъ, слѣдовательно, въ 1773 году за 50 лѣтъ, и умершимъ (неизвѣстно когда именно) въ чинѣ генералъ-майора. О немъ часто идетъ рѣчь въ перепискѣ Екатерины II съ Черкасовымъ. Въ самой инструкціи своей она говоритъ о немъ какъ о человѣкѣ хорошо ей извѣстномъ своею догадливостью и смѣтливостью, и то поручаетъ Черкасову переслать ему письмо, то передать поклонъ отъ нея. Онъ сопровождалъ ландграфиню отъ Любека до Ревеля, и оттуда, чрезъ Гатчину, въ Царское Село (No I, пунктъ 7й и NoNo II--IV, VI и XXIII). Поэтому не слѣдуетъ его смѣшивать! съ другимъ Ребиндеромъ, о которомъ, именно въ то время какъ ландграфиня выѣзжала изъ Ревеля и направляла путь свои въ Царское Село, Екатерина II писала Черкасову (No XXVI) что приказала Ребиндеру выслать въ Кипень гонца. Это, по всей вѣроятности, принадлежавшій къ числу приближенныхъ императрицы, двоюродный братъ предшествующаго, шталмейстеръ Василій Михайловичъ Ребиндеръ, бывшій въ послѣдствіи, какъ сказано на вышеприведенной стран. Родословной Книги, дѣйствительнымъ тайнымъ совѣтникомъ и имѣвшій родныхъ братьевъ: Ганса-Вильгельма, россійскаго резидента въ Данцигѣ (сми Записки княгини Дашковой, Лондонъ, 1859, стр. 103 и 104), бывшаго полковникомъ, а послѣ того статскимъ совѣтникомъ,-- и Ивана Михайловича, генералъ-поручика. Донесенія одного (изъ Данцига), за 1764, и другаго, за 1783--1792, въ качествѣ правящаго должность генералъ-губернатора нижегородскаго и пензенскаго, находятся въ государственномъ архивѣ; но тамъ нѣтъ никакихъ свѣдѣній о первыхъ двухъ названныхъ нами Ребиндерахъ. Изъ нихъ, генералъ-маіоръ Густавъ-Христіанъ, то-есть тотъ который сопровождалъ ландграфиню Дармштадтскую отъ Любека до Царскаго Села, не значится въ Описаніи торжества высокобрачнаго сочетанія великаго князя Павла Петровича, С.-Петербургъ, 1773, а тамъ, въ Церемоніалѣ высочайшаго поѣзда въ Казанскій соборъ, поименованъ ѣхавшимъ верхомъ, предъ каретой императрицы, въ должности шталмейстера генералъ-майоръ Ребиндеръ, то-есть, очевидно, тотъ самый который, съ утвержденіемъ его въ придворномъ чинѣ шталмейстера, тѣмъ самымъ повышенъ "изъ генералъ-майоровъ въ III классъ, а въ послѣдствіи и во II, съ производствомъ въ гражданскій чинъ дѣйствительнаго тайнаго совѣтника. Этого-то шталмейстера В. М. Ребиндера называетъ и Сумароковъ въ числѣ лицъ сопровождавшихъ Екатерину II въ Тавриду (ч. II, стр. 195). Особы этой фамиліи и иныя, состоящія съ ними въ родствѣ, къ которымъ мы обращались, сообщили намъ объ одномъ только В. М. Ребиндерѣ, что на гравюрахъ, представляющихъ путешествіе Екатерины II, онъ изображенъ ѣдущимъ верхомъ возлѣ ея кареты (гравюръ такихъ, кромѣ одной аллегорической, мы не видали), и что онъ былъ долгое время, ктиторомъ (вѣроятно послѣ графа Ангальта) Петропавловской лютеранской кирки въ С.-Петербургѣ, гдѣ имѣлъ на Невскомъ проспектѣ домъ, принадлежащій нынѣ Казанскому собору.} Въ государственномъ архивѣ сохранилась инструкція изъ 18 пунктовъ, собственноручно написанныя начерно Екатериною II на нѣмецкомъ языкѣ, 28го апрѣля. Этою инструкціей императрица поручила Ребиндеру внушать ландграфинѣ что вѣрнѣйшее средство понравиться ей состоитъ въ томъ чтобъ оказывать всевозможное почтеніе цесаревичу и народу Русскому (Hochachtung für mein Sohn and für die Nation). Ребиндеръ отправился въ путь съ цѣлою русскою эскадрой, состоявшею изъ фрегата Св. Маркъ и пакетботовъ Быстрый и Соколъ. Флотилія и фрегатъ предназначенный для Дармштадтскихъ принцессъ находились подъ командою флота капитана, кавалера Крузе или, какъ значится въ журналѣ плаванія, Sir Alexandre Kruse, Esq; пакетботъ Быстрый предназначенъ былъ для ихъ свиты и багажа, и состоялъ подъ начальствомъ флота капитанъ-лейтенанта графа Андрея Кириловича Разумовскаго; {Сынъ гетмана, названный Андреемъ, въ память ордена полученнаго отцомъ (А. А. Васильчиковъ, семейство Разумовскихъ. Москва, 1868, стр. 121), въ послѣдствіи посланникъ въ Копенгагенѣ, Стокгольмѣ и Неаполѣ; а затѣмъ посолъ въ Вѣнѣ. Тамъ, въ царствованіе Павла I, успѣшно велъ онъ переговоры о бракосочетаніи великой Княжны Александры Павловны съ палатиномъ Венгерскимъ, и возведенъ былъ въ княжеское Россійской Имперіи достоинство. Фамиліи Разумовскихъ нѣтъ въ Россійской Родословной Книгѣ Долгорукова. Въ государственномъ архивѣ, въ числѣ бумагъ князя Разумовскаго, находятся три журнала рейсовъ, въ коихъ онъ, вѣроятно, во всѣхъ принималъ участіе. Первый, 1764 года, о плаваніи въ Балтійскомъ морѣ; второй, 1772 года, о поѣздкѣ въ Архангельскъ, подъ начальствомъ контръ-адмирала Н. И. Сенявина и капитана 2го ранга Арсеньева; третій, 1773 года, о командованіи пакетботомъ Быстрый, совершившимъ камланію отъ Кронштадта до Травемюнде и обратно чрезъ Ревель, съ 4го мая по 27е іюня. Этотъ журналъ подписанъ прапорщичья ранга штурманомъ Ив. Антоновымъ. Въ Описаніи торжества высокобрачнаго сочетанія великаго князя Павла Петровича, графъ А К. Разумовскій названъ въ числѣ камеръ-юнкеровъ ѣхавшихъ верхомъ предъ императрицей; сестра его, графиня Елизавета Кириловна, въ числѣ сопровождавшихъ ее фрейлинъ; а отецъ ихъ, бывшій гетманъ, ѣхавшимъ, какъ фельдмаршалъ, то-есть особа I класса, въ послѣдней золотой каретѣ, вмѣстѣ съ другимъ. моложе его, фельдмаршаломъ, княземъ А. М. Голицынымъ. Но въ числѣ камеръ-юнкеровъ служившихъ въ этотъ день за высочайшимъ столомъ, графъ А. К. Разумовскій не поименованъ.} а Соколъ, имѣвшій командиромъ лейтенанта Шубина, лолженъ былъ перевезти въ Ревель ихъ дорожные экипажи. Эскадра снялась съ якоря въ Кронштадтскомъ рейдѣ 7го мая стараго стиля, и Св. Маркъ съ Соколомъ прибыли въ Травемюндскую гавань 17го мая, гдѣ обмѣнялись салютомъ съ тамошнею крѣпостью; а Быстрый не оправдалъ своего имени и догналъ ихъ только 19го, да и въ послѣдствіи запоздалъ въ Ревелѣ. {Донесеніе Черкасова. No XXII.} Между тѣмъ Крюйсъ и Ребиндеръ отправили Шубина изъ Травемюнде, чрезъ Любекъ, въ Берлинъ, для извѣщенія ландграфини, чрезъ посредство нашей миссіи, о прибытіи эскадры на мѣсто.
Въ Ревель же Екатерина II заблаговременно выслала одно изъ самыхъ близкихъ къ себѣ и довѣренныхъ лицъ. 22го апрѣля, стараго стиля, за обѣдомъ въ царскосельской галлереѣ, {Вѣроятно Камероновская, извѣстная подъ названіемъ колоннады. Она пристроена къ старому дворцу и отъ нея идетъ широкая, открытая лѣстница къ озеру.} она въ первый разъ сообщила барону А. И. Черкасову что имѣетъ его въ виду для того чтобы привѣтствовать отъ ея имени ландграфиню и ея дочерей, при вступленіи ихъ въ предѣлы Имперіи и для сопровожденія ихъ до Царскаго Села (No XVIII.)