Какъ это извѣстно изъ начала нашего разказа, баронъ Черкасовъ хотя и былъ дѣйствительнымъ камергеромъ, но съ тѣхъ поръ какъ по званію президента медицинской коллегіи управлялъ цѣлымъ отдѣльнымъ вѣдомствомъ, освобожденъ былъ отъ очереднаго дежурства при дворѣ, и гораздо прежде 1773 года произведенъ былъ въ тайные совѣтники (Русскій Вѣстникъ за январь, стр. 34 и за мартъ сего года, стр. 189); но въ то время можно было оставаться камергеромъ и при повышеніи въ III классъ; камергерство считалось только несовмѣстнымъ съ нѣкоторыми самостоятельными высшими должностями, какъ, напримѣръ, съ сенаторствомъ. Извѣстно что Нелединскій-Мелецкій и иные близкіе къ Екатеринѣ II камергеры именно поэтому долго уклонялись отъ назначенія въ сенаторы, говоря что де мы такимъ образомъ подвергнемся исключенію изъ общества приближенныхъ императрицы.

Итакъ, Черкасовъ былъ въ ту пору, какъ это тогда называюсь, однимъ изъ камергеровъ чина тайнаго совѣтника, {Называя особъ которыя составляли свиту Екатерины II во время путешествія ея въ Тавриду въ 1787 году, Сумароковъ говоритъ что между прочимъ тутъ находились тайные совѣтники: Стрекаловъ, гр. Скавронскій, гр. Стакельбергъ и камергеры того же чина: Нелединскій-Мелецкій, Валуевъ и Салтыковъ. ( Обозрѣніе царствованія и свойствъ Екатерины Великой, С.-Петербургъ, 1832 года, часть II, стр. 195.)} и отправляя Черкасова, 13го мая, въ Ревель, Екатерина II вручила ему письмо къ ландграфинѣ, въ которомъ, называя его именно своимъ Chambellan, выражалась слѣдующимъ образомъ:

"Je vous prie d'ajouter entièrement foi à ce qu'il vous dira Je Гai choisi entre bien d'autres aspirants, comme un homme sfir, qui m'est connu depuis longtems par son attachement à ma personne, et par son sens droit et son esprit dégagé de préjugés...." {Прошу васъ вполнѣ довѣрять его словамъ. Я его выбрала изъ среды весьма многихъ кандидатовъ, какъ человѣка вѣрнаго, который мнѣ давно извѣстенъ своею личною ко мнѣ приверженностью, равно какъ своею прямотой и умомъ свободнымъ отъ предразсудковъ...}

Екатерина и снабдила также Черкасова собственноручною инструкціей, состоявшею изъ 11ти пунктовъ, съ секретнѣйшею припиской (инструкція эта, написанная начерно рукой ишератрицы хранится въ госуд. архивѣ). За инструкціей послѣдовали еще три записочки, изъ коихъ двѣ на русскомъ языкѣ. Тутъ очень обстоятельно предвидѣно и указано весьма многое, относившееся до прибытія ландграфини и принцессъ въ Ревель, до этикета ихъ пріема, подобно тому какъ была принята въ Ригѣ сама Екатерина II, будучи еще невѣстою, и до путешествія ихъ въ Петербургъ. Подъ конецъ этой инструкціи, императрица въ шуточномъ тонѣ выражала желаніе чтобы съ Черкасовымъ не приключилось ни подагры, ни головокруженія, и прибавляла что сочла излишнимъ сообщить ландграфинѣ о тѣхъ прозвищахъ которыми она его Жаловала, когда несчастливо играла въ карты.

Въ письмѣ генералу Ребиндеру, она и ему поручала внушить ландграфинѣ на какой ногѣ Черкасовъ отъ давнихъ лѣтъ находился при императрицѣ Сообщая объ этомъ ему самому, она писала: "Однако что при критичной игрѣ происхаживало, я тутъ не включила; ибо все вдругъ сказать людямъ не прилично...." Въ послѣдствіи же, въ бытность Черкасова въ Ревелѣ, она приказывала ему оказывать всевозможное вниманіе ея свѣтлости, и по этому случаю писала: "Я надѣюсь что ты мнѣ не ударишь лицомъ въ грязь!..." (Письмо No XXIII.)

Все это подтверждаетъ прежде сказанное нами о томъ что баронъ А. И. Черкасовъ принадлежалъ къ избранному обществу императрицы, чуть ли не постоянно составлялъ ея партію, и вечера проводилъ большею частію при дворѣ. Но назвать этотъ тѣсный кругъ Эрмитажнымъ было бы, кажется, анахронизмомъ, ибо множество обстоятельствъ побуждаетъ васъ думать что, въ теченіи 16ти-хѣтняго періода служебной дѣятельности этого вельможи въ Петербургѣ (съ 1762 по 1778 г.), названіе Эрмитажъ еще вовсе не было введено въ употребленіе.

Извѣстно что Екатерина II назвала Эрмитажемъ зданія пристроенныя со стороны Невы къ Зимнему Дворцу; но, когда именно дано имъ было это наименованіе и когда написаны извѣстныя Э рмитажныя правила,-- на это мы нигдѣ не нашли положительнаго указанія, несмотря на то что объ Эрмитажѣ и объ Эрмитажныхъ вечерахъ имѣется очень много печатныхъ свѣдѣній.

Первое изъ помянутыхъ зданій отстроено было въ 1765 году. Это теперешній Арабскій павильйонъ. Онъ соединяется съ дворцомъ посредствомъ галлереи, нынѣ называемой Ролановскою, потому что тамъ помѣщены портреты всѣхъ Августѣйшихъ членовъ Дома Романовыхъ. Въ концѣ ея, у самаго выхода, виситъ черная доска, на которой написаны золотыми буквами эти самыя Эрмитажныя правила, но безъ означенія какого-либо года и числа. Они напечатаны на стр. 59й части II Обозрѣнія царствованія и свойствъ Екатерины Великой, С.-Петербургъ, 1832 г., соч. П. А. Сумарокова и въ Описаніи достопримечательностей С.- Петербурга и его окрестностей, С.-Петербургъ, 1821 года, П. И. Свиньина (съ переводомъ на французскій языкъ), откуда Ансело (Ancelot) перевелъ ихъ, и помѣстилъ въ своей книгѣ: Six mois en Russie.

Второе зданіе, гдѣ преимущественно и помѣщены были картины, пріобрѣтенныя въ это время нашимъ Дворомъ и которымъ въ 1774 году, уже былъ составленъ каталогъ, выстроено въ 1775 году и соединяется съ павильйономъ аркою имѣющею видъ моста. Часть этого зданія, обращенная къ Большой Милліонной, долго называлась Шепелевскимъ дворцомъ. {Бывшій домъ гофмейстера Шепелева (см. стр. 41 Семейства Разумовск.) вошелъ въ составъ Новаго Эрмитажа, обращеннаго фасадомъ на Большую Милліонную и выстроеннаго въ 1849 году баварскимъ архитекторомъ Кленцелемъ.} Въ послѣдствіи времени сюда прибавлены были Рафаэлевы ложи; а въ 1780 году выстроенъ былъ на Дворцовой же набережной, за Зимнею канавкой, Эрмитажный театръ, къ которому, со стороны улицы, прилегаетъ казарма лейбъ-гвардіи Преображенскаго полка.

Замѣчательно и то что въ первомъ каталогѣ (1774 года) и даже во второмъ, составленномъ камеръ-юнкеромъ графомъ Минихомъ (съ 1773 по 1783 годъ), не употреблено выраженіе Эрмитажъ.