Содержаніе: Игра въ Криббеджъ. -- Пушечные выстрѣлы въ честь ландграфини.--Вопросы относительно гарнизона, общества Черноголовыхъ и цѣлованія руки.--Томасъ Діафойрусъ. -- Принцъ Гольштейнъ-Бекскій и г. Бенкендорфъ. --Безпокойство. -- Распоряженія для пріема ландграфини въ Ревелѣ и для ея путешествія до Петербурга. -- Графъ Стенбокъ.--Увѣдомленіе о полученіи второй записочки императрицы.
Ревель, 16го мая.
Только в. и. в. способны шутить по поводу игры въ криббеджъ,1 когда дѣло идетъ о предметахъ первостепенной важности. Мы умираемъ со страха въ Ревелѣ (гдѣ я нахожусь съ 4хъ часовъ утра), оттого что не знаемъ какія почести оказать ландграфинѣ при ея прибытіи въ портъ: 1) стрѣлять ли изъ пушекъ? 2) Сколько выстрѣловъ? 3) Поставить ли въ ружье человѣкъ до 200 гарнизону, шпалерами по дорогѣ до Екатериненталя? Выводить ли на парадъ Черноголовыхъ?2 4) Какой назначить почетный караулъ? 5) Въ какомъ портѣ ей выходить на берегъ: въ большемъ или Екатеринентальскомъ? 6) Цѣловать ли мнѣ руку у ландграфини и принцессъ? Предполагаю что при этой послѣдней статьѣ в. в. скажете потихоньку: "брависимо, Томасъ Діафойрусъ!"3 Но, обращаюсь къ дѣлу, в.в. конечно увѣрены что изъ этихъ шести пунктовъ только два послѣдніе касаются собственно меня, но я умоляю васъ свалиться также надъ вашими старыми и вѣрными слугами: принцемъ ГольштейнъБекскимъ4 и его совѣтомъ (предсѣдателемъ котораго г. Бенкендорфъ)5 въ отношеніи четырехъ первыхъ статей.
Я долженъ былъ помѣститься въ Ревелѣ; въ Екатериненталѣ большой безпорядокъ; а между тѣмъ уже 16е мая. Я поистинѣ боюсь чтобы ландграфиня не застала насъ врасплохъ, и услышавъ сегодня утромъ что эскадра в. в. показалась на высотѣ Ревеля ІОго висла, началъ дѣлать предположенія, какъ бы размѣстить ландграфиню и ея свиту въ лучшихъ домахъ города, на случай если въ Екатериненталѣ не будутъ окончены приготовленія къ ея принятію. Но надо надѣяться что попутный для вашей эскадры вѣтеръ, по направленію къ Любеку (здѣшніе моряки полагаютъ что флотилія уже вчера прибыла на мѣсто), будетъ дуть еще дней восемь; потомъ онъ можетъ пожалуй перемѣниться, если ему угодно!
Осмѣливаюсь предложить в. в. помѣстить ландграфиню, на время ея переѣзда отсюда къ Нарвѣ, въ домахъ частныхъ владѣльцевъ. Позволите ли вы мнѣ это сдѣлать, всемилостивѣйшая государыня, въ случаѣ возможности? Потому что, говоря откровенно, почтовые дома очень плохи.
Тотчасъ по полученіи вашихъ приказаній, я постараюсь привести въ исполненіе это предположеніе.
Вчера, въ 6 час. вечера, находясь на станціи Кагалъ, въ ожиданіи почтовыхъ лошадей и разговаривая тамъ съ ландратомъ6 графовъ Стенбокомъ,7 о разбитой у него лошадью правой рукѣ, я имѣлъ честь получить письмо в. в., написанное во вторникъ поутру. Я не премину вручить приложенное письмо г. Ребиндеру, какъ только узнаю о его прибытіи, будучи впрочемъ вполнѣ увѣренъ что в. в. употребили столько предосторожностей относительно меня не изъ одной деликатности. Я даже забываю что пишу къ своей государынѣ; но вы такъ добры ко мнѣ и я такъ откровененъ что не удивительно если мои выраженія иногда не вполнѣ обдуманы. Дѣлайте мнѣ замѣчанія, если я того заслуживаю, но не какъ императрица! Сколь я счастливъ что служу такой монархинѣ какъ вы!.. Я бы никуда не годился на службѣ инаго государя; ибо съ вами никого нельзя сравнить. Пишу это вполнѣ чистосердечно, и мнѣ отрадно думать что искренность моя для васъ несомнѣнна.
Имѣю честь быть, съ глубочайшимъ высокопочитаніемъ,
Всемилостивѣйшая государыня,
в. и. в.,