Калмыкъ слѣпо покоренъ волѣ высшихъ; гордость или надменность, столь же, какъ и униженіе, восточнымъ народамъ свойственныя, среди Калмыковъ, исключая владѣльцевъ, кажется, вовсе неизвѣстны. Бѣднѣйшій изъ нихъ принмается и мается въ кибиткѣ богатаго наравнѣ съ другими... Бѣдные Калмыки, при всей крайности, не имѣютъ привычки бродить за милостынею и всегда находятъ средства жить въ своихъ хотонахъ, около людей избыточныхъ.
Нефедьевъ.
Управленіе владѣльцевъ, какъ свойственное быту племенъ кочующихъ и близкое къ ихъ понятіямъ, пустило глубокіе корни и у Калмыковъ. Повинуясь подобострастно и безусловно споимъ родовымъ нойонамъ, они не роптали на притѣсненія, занимались своимъ степнымъ хозяйствомъ, и народъ кочевалъ привольно на обширномъ пространствъ отведенныхъ ему земель. Быль посредникъ между владѣльцами калмыцкими и народомъ съ одной стороны и правительствомъ съ другой -- главный приставъ; но власть, ему ввѣренная, не заключала въ себѣ существенно)! полноты, дѣйствительныхъ границъ и опредѣлительности. Необходимость дать иной видъ управленію Калмыковъ, утвердивъ его на такихъ основаніяхъ, которыя бы содѣйствовали постепенному введенію его въ составъ общаго губернскаго управленія, становилась настоятельною, и съ этою цѣлію, но представленію главноуправлявшаго Грузіей, Кавказскою-Областью и Астраханскою-Губернію, генерала Ермолова, Высочайше утверждены были 10 марта 1825 года и приведены въ дѣйствіе Правила для управленія Калмыками {П. С. З. Р. И. т. XL, No 30,290 и въ 2 т. Св. Зак., изд. 1832 г. ст. 3056--3712.}. Оно раздѣлено на 1) Главное, ввѣренное Министерству Внутреннихъ Дѣлъ,-- 2) Областное поручено Коммиссіи Калмыцкихъ Дѣлъ, облеченной властью распорядительною, полицейскою и судебною, составленной изъ начальника губерніи, вицегубернатора, главнаго пристава при калмыцкомъ народѣ, губернскаго прокурора, зайсанга и ламы, -- послѣдніе по выбору, одинъ отъ владѣльцевъ, другой отъ духовенства (§ 10). 3) Окружное возложено на Зарю, составленный изъ восьми членовъ, двухъ духовныхъ и депутатовъ отъ 6 улусовъ, выбираемыхъ на 3 года (§§ 31 и 38). Наблюденіе за правильнымъ теченіемъ дѣлъ возложено на помощника главнаго пристава (§ 32). 4) Улусное составлено изъ частныхъ приставовъ, улусныхъ судовъ, (на правахъ словесныхъ судовъ) и самихъ владѣльцевъ, съ обязанностями полицейскими, судебными и хозяйственными (§§ 42, 51 и 53).
Въ порядкѣ судопроизводства, изъ улусныхъ судовъ поступали въ судъ Зари) иски, предметъ которыхъ превышалъ 200 руб. (§§ 33, 35, 54, 55). Дѣла на сумму свыше 400 руб. переходили на сужденіе Коммиссіи Калмыцкихъ Дѣлъ (§ 34); министерство же разсматривало тяжбы на сумму свыше 1000 руб. ассигнаціями (§ 3, п. б и в). По дѣламъ уголовнымъ, Калмыки подчинены общимъ присутственнымъ мѣстамъ и законамъ (§§ 16, 37); но съ такимъ, однакожь, ограниченіемъ, что суду Зарго предоставлено рѣшать окончательно случаи, несоставляющіе тяжкихъ преступленій у Калмыковъ, какъ то: угоны скота, захваты имущества, отлучки или самовольные переходы отъ одного владѣльца къ другому и воровство на сумму не свыше 400 руб. асс. и до трехъ разъ (§§ 35 и 36).
Такой порядокъ управленія Калмыками предположено было ввести на время (§ 3 правилъ 1825 г.). Учреждая въ Астрахани Коммиссію Калмыцкихъ Дѣлъ и подчиняя ей судъ Зарго (§ 13), правительство имѣло въ виду достиженіе предполагаемыхъ выгодъ отъ введенія Калмыковъ постепеннымъ образомъ въ составъ общаго гражданскаго управленія (§ 10). Коммиссіи вмѣнено въ обязанность представлять чрезъ губернатора на соображеніе главноуправляющаго всѣ мѣры относительно нововведеній, ограниченія и отмѣны принятыхъ для управленія Калмыками правилъ (§§ 8 и 29), заняться, во-первыхъ, разсмотрѣніемъ древняго законоположенія Калмыковъ и, по совѣщаніи съ владѣльцами и духовенствомъ, по возможности приспособить это уложеніе къ общимъ правамъ, дополняя недостатки законами русскими,-- и во-вторыхъ, собрать приблизительныя свѣдѣнія о числѣ калмыцкаго народа по сословіямъ и о взаимныхъ между ними отношеніяхъ (§§ 27 и 28). Но приведеніи въ извѣстность и тщательномъ разсмотрѣніи древнихъ калмыцкихъ законовъ, обычаевъ и обрядовъ, предполагалось ихъ напечатать на калмыцкомъ языкѣ съ переводомъ для всеобщаго между Калмыками свѣдѣнія и руководства (§§. 29 и 58); а между-тѣмъ предписано въ обсужденіи предметовъ но калмыцкому управленію, "которые не предвидѣны въ древнемъ ихъ уложеніи", руководствоваться приличными статьями Высочайше утвержденнаго въ 1822 г. устава для управленія кочующими въ Сибири инородцами (§ 39) {Въ Пол. С. 3. Р. И., подъ No 29126, въ т. ХXXVIII; перешло въ 5 т. Свод. Зак. и заключается тамъ въ книгѣ VII, въ съ 4 -- 177. О сибирскихъ же Киргизахъ въ П. С. З. Р. И. 29,127, а въ Св. Зак. статьи 177--380.}.
Итакъ, на основаніи Высочайше утвержденнаго въ 1825 г. порядка управленія, существенная обязанность Коммиссіи Калмыцкихъ Дѣлъ, какъ присутственнаго мѣста, состояла въ разсмотрѣніи жалобъ на судъ Зарго и въ надзорѣ за сохраненіемъ благоустройства въ калмыцкихъ улусахъ. Распорядительная и хозяйственная часть предоставлена главному приставу съ подчиненіемъ его начальнику губернія, а мѣстное полицейское управленіе -- улуснымъ приставамъ.
Время и опытъ указали разныя неудобства въ такомъ порядкѣ управленія Калмыками, именно: 1) Предсѣдатель и члены коммиссіи, бывъ обременены дѣлами, независимо отъ занятій по коммиссіи, не могли дѣйствовать съ успѣхомъ въ исполненіи возложенныхъ на нее- обязанностей. Въ-слѣдствіе этого вкралась медленность въ производствѣ дѣлъ, которыя поступали во множествѣ и но запутанности своей требовали зрѣлыхъ соображеній. 2) Главный приставъ пользовался властью, которой не положено было твердыхъ ограниченій, и имѣлъ возможность употреблять ее во зло дѣйствуя то пристрастно, то опрометчиво. Медленность въ дѣлопроизводствѣ по коммиссіи была поводомъ къ неудовольствіямъ, а произвольныя и несоотвѣтственныя видамъ правительства дѣйствія главныхъ приставовъ возбудили въ Калмыкахъ страхъ и недовѣрчивость къ мѣстному начальству. Самый порядокъ учрежденнаго надъ ними управленія оказался неудобнымъ въ примѣненіи, несогласнымъ ни съ положеніемъ народа, ни съ предразсудками его, временемъ укоренившимися. Неограниченностью власти владѣльцевъ, пагубнымъ вліяніемъ жрецовъ, ихъ корыстолюбіемъ, упадкомъ нравственности и значительными потерями скота въ-теченіе нѣсколькихъ суровыхъ зимъ, народъ былъ доведенъ до крайняго разстройства; ограниченіе правь суда Зарго и вмѣшательство въ управленіе Калмыками властей, имъ дотолѣ чуждыхъ, окончательно привели управленіе этими инородцами въ совершенное замѣшательство. Возникли жалобы и сѣтованія, которыя были поводовъ къ чрезвычайнымъ мѣрамъ для приведенія Калмыковъ къ благосостоянію.
Указомъ 2 августа 1827 г., Высочайше повелѣно было сенатору Энгелю "отправиться въ Астраханскую-Губернію и, по тщательнѣйшемъ соображеніи нуждъ калмыцкаго народа въ самыхъ жилищахъ его, открыть истинныя причины упадка его и изъискать надежнѣйшія мѣры "къ водворенію въ немъ незыблемой тишины, правосудія и устроеннаго хозяйства, дабы въ пустынныхъ кочевьяхъ его процвѣтало совершенное благоденствіе, утвержденіе котораго для Его Величества предметъ сердечной попечительности и источникъ живѣйшаго удовольствія".
Въ бытность свою въ Астрахани и Енотаевскѣ, сенаторъ Энгель совѣщался съ Коммиссісю Калмыцкихъ Дѣлъ и самими владѣльцами по предмету Высочайше возложеннаго на него порученія.
Между-тѣмъ, грамматою 24 апрѣля 1828 года, Государь Императоръ снова подтвердилъ калмыцкому народу свое о немъ попеченіе, оставивъ въ прежней силѣ и дѣйствіи древнія народныя права, а въ числѣ учрежденій по управленію -- Зарго. Суду этому повелѣно состоять подъ предсѣдательствомъ одного изъ нойоновъ-владѣльцевъ "по Высочайшему назначенію" и предоставлено содержать калмыцкій народъ въ порядкѣ, при чемъ Зарго пожалованъ золотою печатью съ императорскимъ гербомъ.