Зарго, поступившій съ 1825 года въ совершенную подчиненность учрежденной надъ нимъ, въ видъ высшей инстанціи, Коммиссіи Калмыцкихъ Дѣлъ, оставленъ бывъ тогда, по заключенію ея {Журналъ Коммиссіи 27 іюля 1826 г.}, въ Малодербетовскомъ Улусѣ, продолжалъ имѣть засѣданія въ кибиткахъ и прекращалъ ихъ совершенно на зимнее время, такъ-что дѣла оставались безъ рѣшенія {То же, 5 мая 1828 г.}! Постановленія, заключавшіяся въ §§ 31 и 32 Правилъ, Высочайше утвержденныхъ въ 1825 г., чтобъ Зарго имѣлъ пребываніе какъ-можно-ближе къ средоточію кочевокъ и чтобъ за успѣшнымъ и порядочнымъ ходомъ дѣлъ Калмыковъ, рѣшаемыхъ въ семь судѣ по законамъ и обычаямъ, племени ихъ свойственнымъ, имѣлъ наблюденіе помощникъ главнаго пристава, оставались безъ должнаго исполненія. При судь Зарго не было помощника главнаго пристава; коммиссія не видѣла со стороны Зарго "и тѣни выполненія возложенныхъ на него обязанностей",-- дѣлопроизводство его было въ совершенномъ замѣшательствѣ.
Посему, когда, для объявленія Высочайшей грамматы, собраны были въ Енотаевскъ члены Зарго, калмыцкіе владѣльцы и духовенство, Коммиссія Калмыцкихъ Дѣлъ постановила: суду Зарго имѣть постоянное пребываніе въ Енотаевскь, предоставивъ членамъ его имѣть засѣданія лѣтомъ, по ихъ обычаю, въ кибиткахъ; но продолжать разборъ дѣлъ и въ зимнее время.
Между-тѣмъ, Коммиссія Калмыцкихъ Дѣлъ, запрошенная сенаторомъ Энгелемъ о томъ, исполнено ли ею возложенное на нее порученіе -- исправить древнее калмыцкое уложеніе {Проектъ его, вмѣстѣ съ заключеніями Коммиссіи Калмыцкихъ Дѣлъ, находится въ Архивѣ Калмыцкаго Управленія.},-- представила сенатору (15 октября 1827 г.) списокъ этого уложенія, въ которомъ, согласно отзывамъ, даннымъ въ 1822 году калмыцкими владѣльцами въ с. Зинзили, исправлены были статьи, несоотвѣтствующія перемѣнамъ, происшедшимъ въ народѣ съ 1640 года и, по разсмотрѣніи коммиссіею, исключены учрежденія воинскія и постановленія уголовныя, -- послѣднія потому-что съ 1825 года Калмыки подчинены въ этомъ отношеніи дѣйствію русскихъ законовъ.
По возвращеніи сенатора Энгеля въ Санктпетербургъ, всѣ предположенія его касательно преобразованія калмыцкаго народа Высочайше повелѣно было разсмотрѣть въ особомъ комитетѣ, составленномъ изъ гг. управлявшаго министерствомъ внутреннихъ дѣлъ, дѣйствительнаго тайнаго совѣтника Ланскаго, вице-канцлера графа Нессельроде, сенатора Энгеля и статс-секретаря Дашкова. Но соображеніи комитетомъ предположеніи сенатора Энгеля съ имѣвшимися въ Министерствахъ Внутреннихъ и Иностранныхъ Дѣлъ свѣдѣніями, открылось, что главнѣйшими причинами замѣченнаго въ калмыцкомъ народа разстройства были: "а) неограниченность власти калмыцкихъ владѣльцевъ, безусловная и слѣпая покорность ихъ подвластныхъ, и -- какъ слѣдствіе неопредѣленности отношеній -- произвольныя дѣйствія, притѣсненія и неумѣренные поборы; б) сильное и пагубное вліяніе чрезвычайно-умножавшагося духовенства калмыцкаго, которое, для собственной пользы и содѣйствуя видамъ владѣльцевъ, содержитъ народъ въ суевѣріи, предразсудкахъ и совершенномъ невѣжествѣ, отвращая его внушеніями своими отъ всѣхъ полезныхъ нововведеній и постепеннаго образованія, разоряя его вымогательствами и обманами и поселяя раздоры вмѣшательствомъ своимъ въ дѣла общественныя и частныя; в) нравственный развратъ въ народѣ, происшедшій отъ невѣжества и бѣдности; г) порядокъ управленія, начала коего не соотвѣтствовали ни положенію его, ни предразсудкамъ, временемъ укоренившимися, и т. п.". Разсуждая такимъ образомъ, Комитетъ находилъ, что "Калмыки, при всей способности къ постепенному образованію, имѣютъ, какъ народъ младенчествующій, столь ограниченныя понятія, что надобно еще много времени для того, чтобъ съ удобностію и пользою приспособить ихъ къ общему составу государственнаго управленія, между-тѣмъ, какъ нынѣ страшатся они судовъ, формъ и правилъ коихъ не постигаютъ, и всякое дѣйствіе судебнаго или правительственнаго мѣста и лица, къ нимъ относящееся, внушаетъ въ нихъ чувства недовѣрчивости".
Итакъ, для возстановленія благосостоянія калмыцкаго народа, комитетъ призналъ нужнымъ измѣнить учрежденный надъ нимъ порядокъ Мѣстнаго управленія и преобразовать его такъ, "чтобъ онъ, съ устраненіемъ всякаго вліянія стороннихъ властей и лицъ на дѣла калмыцкія, соотвѣтствовалъ древнимъ обычаямъ народа и дозволялъ дѣйствовать исподоволь на постепенное образованіе Калмыковъ мѣрами кроткими и не прямо противоположными понятіямъ и предразсудкамъ ихъ" {См. у о. Іакинѳа въ "Обозрѣніи Ойратовъ" на стр. 250, который заимствовалъ эти свѣдѣнія изъ "Журнала Министерства Внутреннихъ Дѣлъ" 1828 г. книжки 3 стр. 482.}. Комитетъ, примѣняясь въ точности къ Высочайшей волѣ, изъявленной въ указѣ, данномъ 2-го августа 1827 іода на имя сенатора Энгеля, изложивъ предварительныя правила для преобразованія калмыцкаго управленія, подносилъ ихъ на Монаршее усмотрѣніе, съ такимъ притомъ предположеніемъ, чтобъ калмыцкое управленіе перевести изъ Астрахани въ Енотаевскъ.
Но этому поводу Государь Императоръ Высочайше повелѣть изволилъ составить проектъ управленію, съ тѣмъ, чтобъ приняты были въ основаніе начала и правила, Комитетомъ предначертанныя.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Имѣя въ виду такія основанія, Государственный Совѣтъ (8-го декабря 1830 года) мнѣніемъ положилъ: "поручить астраханскому военному губернатору составить полный проектъ управленія калмыцкимъ народовъ, придерживаясь указанныхъ началъ".