Переводя въ 1762 году 200 кибитокъ крещеныхъ Калмыковъ на Терекъ, правительство какъ-бы рѣшалось сдѣлать послѣдній опытъ утвержденія въ вѣрѣ и приведенія къ осѣдлости этихъ полудикарей, разобщеніемъ ихъ съ степными однородцами-язычниками. Вслѣдъ за тѣмъ, по случаю изъявленной хошоутовскимъ владѣльцемъ астраханскихъ Калмыковъ склонности къ поселенію, правительство разсуждало, "что бы" ли у Калмыковъ неоднократоые но обстоятельствамъ разныхъ временъ "толки, что станутъ ихъ принуждать къ перемѣнѣ вѣры" -- и потому положено было "по-крайней-мѣрѣ до времени поселяющихся не отдѣлять отъ прочихъ по управленію, вѣдомству природныхъ владѣльцевъ, разбору судныхъ дѣлъ, платежу податей владѣльцамъ и наряду "на службу" {Высочайше утвержденный 5 іюля 17G4 года докладъ Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ (П. С. З., Т. XVI, No 12,198).}.
Представивъ примѣры принятія св. крещенія владѣльцами и затрудненія, которыми оно связано въ настоящее время; указавъ притомъ на слѣдствія отъ окрещенія ставропольскихъ Калмыковъ, вѣроотступничество моздокскихъ и образъ жизни тѣхъ и другихъ, приведемъ нѣсколько отдѣльныхъ примѣровъ просвѣщенія евангельскимъ ученіемъ Калмыковъ-простолюдиновъ въ-теченіе послѣдняго двадцатилѣтія. Имъ "въ случаѣ желанія водвориться на казенныхъ земляхъ", отводится 30 десятинъ на каждое семейство и предоставляется льгота отъ платежа податей на 10 лѣтъ. На первоначальное обзаведеніе назначается семьѣ 14 р. 20 к., холостому же 7 р. 15 к. сер. {Св. Зак. (изд. 1842 г.) T. IX, ст. 1242.}. Какъ примѣръ успѣха, можетъ быть приведенъ еще недавній фактъ. При содѣйствіи саратовскаго архіерея Іакова, нѣкто, губернскій секретарь Кудрявцевъ, заботился объ обращеніи въ христіанскую вѣру Калмыковъ Малодербетовскаго Улуса, зашедшихъ въ Саратовскую-Губернію. Окрещено по указамъ Саратовской Духовной Консисторіи разными священниками съ 1829 но 1835 годъ 142 души обоего пола. О дѣйствіяхъ Кудрявцева донесено было въ 1832 году Государю Императору поправлявшимъ должность синодальнаго обер-прокурора, который испрашивалъ вмѣстѣ съ тѣмъ разрѣшенія на отправленіе въ улусы миссіонеровъ изъ монашествующаго и бѣлаго духовенства и на учрежденіе класса калмыцкаго языка въ семинаріяхъ саратовской и астраханской, какъ для образованія самихъ миссіонеровъ, такъ и для воспитанія молодыхъ Калмыковъ изъ семействъ, обращенныхъ въ христіанскую вѣру. На этотъ докладъ послѣдовало Высочайшее соизволеніе, но со внушеніемъ "поступать при семъ съ крайнею осторожностью". Открытіе при семинаріяхъ класса калмыцкаго языка и принятія въ нихъ молодыхъ Калмыковъ для образованія изъ нихъ священниковъ, генерал-лейтенантъ Пяткинъ призналъ въ особенности вполнѣ мѣрами полезными къ достиженію предположенной цѣли.
Въ послѣдствіи времени, преподаваніе калмыцкаго языка введено въ Астраханской Семинаріи; а между-тѣмъ, обращеніе Калмыковъ въ христіанскую вѣру происходитъ ежегодно, но въ числѣ, весьма-незначительномъ въ сравненіи съ общимъ народонаселеніемъ; такъ, на-примьрь, въ 1840 году приняла христіанскую вѣру въ саратовской и астраханской епархіяхъ 100 душъ обоего пола, въ 1841 -- въ саратовской 40, астраханской 27 и новочеркасской 25, всего 93 души обоего пола, въ 1842 въ саратовской 18, въ астраханской 60, въ новочеркасской 14,-- всего 92 души обоего пола; въ 1843 году въ саратовской 33, въ астраханской 72, въ кавказской 20, -- всего 125 душъ обоего пола; а въ 1844 году въ астраханской 66, въ саратовской 2, Кавказской 3, -- всего 71 душа обоего пола. Слѣдовательно, общая пропорція окрестившихся, на-прим., въ-теченіе 1844 года, къ "Оффиціально извѣстному" народонаселенію улусовъ (60,000 душъ обоего пола) относится какъ 2:100. При обращеніи Калмыковъ изъ языческой вѣры къ христіанству, соблюдается порядокъ, предписанный узаконеніями Кормчей Книги 1 части (св. апосг. Павла. Прав. 1), 2 части (Новыхъ Заповьдей Іустиніана царя. Гран. 4 гл. 7), также указами 1794 года февраля 7 и 1750 года декабря 24: "Жидамъ, Татарамъ, Калмыкамъ и другимъ невѣрнымъ, хотящимъ креститься въ православную грекороссійскую вѣру, подавать православнымъ архіереямъ прошенія о томъ за своимъ подписаніемъ, по принятіи которыхъ разъискивать и забирать справки нѣтъ ли какого къ тому препятствія".
Итакъ, теперь обращеніе Калмыковъ въ христіанство происходитъ ежегодно въ незначительномъ числѣ или порознь, и притомъ имъ самимъ вполнѣ предоставлено.
Такимъ-образомъ, въ-продолженіе полутора вика, къ обращенію Калмыковъ въ христіанство предпринимались различныя мѣры. Онѣ оказывались болѣе или менѣе успѣшными, но не достигали своей цѣли. Главныя затрудненія представлялись со стороны духовенства калмыцкаго и владѣльцевъ-идолопоклонниковъ, у которыхъ нельзя оставлять окрещенныхъ Калмыковъ; а неразлучное съ принятіемъ св. крещенія выбытіе ихъ изъ-подъ власти владѣльцевъ, слишкомъ-невыгодно для сихъ послѣднихъ и не можетъ быть ими поощряемо. Происшествія 1771 года, измѣнившія и самый порядокъ управленія Калмыками, побудили правительство предоставить времени переходъ Калмыковъ отъ язычества къ христіанству. Съ-тѣхъ-поръ, даже бытность іезуитовъ въ Россіи, оставившихъ по себѣ память и въ Астрахани обращеніемъ многихъ Армянъ изъ грегоріанскаго исповѣданія въ римско-католическое, не содѣйствовала исторженію Калмыковъ изъ мрака язычества {Изъ сенатскаго указа 23 марта 1750 года, которымъ запрещепо обращать Калмыковъ въ другія христіанскія исповѣданія, кромѣ православнаго (П. С. З., Т. No XIII, 9722) видно, что католическій священникъ Феликсъ принялъ къ себѣ и окрестилъ только двухъ Калмыковъ въ 1737 году и, выѣхавъ въ 1739 г. изъ Астрахани въ Италію, оставилъ ихъ у католическаго же священника Іоганнеса.} и, кочующій на обширныхъ степяхъ въ отдаленномъ, но тѣмъ не менѣе просвѣщенномъ краю Россіи, многочисленный народъ калмыцкій, умный и проницательный, остается въ общей массѣ преданъ грубымъ повѣрьямъ своихъ предковъ. Онъ не понимаетъ обрядовъ своей религіи: вся она заключается для него въ угожденіяхъ гелюнгамъ. Сношенія его съ единоплеменниками, кочующими въ Чжуньгаріи и подвластившимися Китаю, почти невозможны. Гелюнги, будучи отдѣлены отъ главнаго средоточія ламайской вѣры -- Тибета, становятся годъ-отъ-году невѣжественнѣе. Время и горькій опытъ постепенно разоблачатъ ихъ обманы народу и тогда просвѣщеніе его истинами Евангелія уже не встрѣтитъ тѣхъ затрудненій, которыя представляетъ обращеніе киргизскихъ и горскихъ племенъ, привязанныхъ къ догматамъ ученія мухаммедова, строго-чтущихъ предписанные имъ посты и обряды. Предоставивъ времени ослабленіе вліянія гелюнговъ на калмыцкій народъ и содѣйствіе владѣльцевъ къ обращенію его въ христіанскую вѣру, остаются необходимыми мѣрами для того, чтобъ оно имѣло источникомъ убѣжденіе: переводъ священныхъ книгъ на калмыцкій языкъ и распространеніе ихъ въ видъ начатковъ вѣры сперва между Калмыками, прикочевывающими въ города и селенія, а потомъ и въ самыхъ мѣстахъ степныхъ кочевій.
При постоянной заботливости о благосостояніи Калмыковъ, правительство, на ряду съ постепенными мѣрами къ обращенію Калмыковъ въ христіанскую вѣру, издавна дѣятельно печется объ улучшеніи физическаго ихъ быта и пресѣченіи оспенной эпидеміи, гибельной для народа кочеваго.
Единоплеменники Калмыковъ, жители Тибета, страшатся оспы какъ заразы и при первомъ появленіи ея высылаютъ въ поле постигнутыхъ ею {Описаніе Тибета перев. съ Китайск, С. П. Б, 1828 г. стр. 163.}. Съ такими понятіями объ оспѣ пришли Калмыки въ Россію. Многочисленность орды, ея двусмысленныя отношенія къ правительству, обширность и неопредѣленность кочевья не дозволяла опытовъ привитія оспы въ то время, когда они сдѣлались общими по всей имперіи. Всякая попытка улучшить физическій бытъ народа, слѣпо-увѣреннаго въ искусствѣ своихъ гэлюнговъ-эмчи и знаменовавшаго каждую перекочевку свою грабительствами, могла быть тогда сопряжена съ большими опасностями. Поэтому, первые опыты привитія оспы въ улусахъ относятся къ тому времени, когда уменьшившаяся уходомъ Убуши въ Чжуньгарію калмыцкая орда утвердилась кочевьемъ на приволжскихъ степяхъ, подъ наблюденіемъ главнаго пристава. Въ 1797 году, Астраханской Врачебной Управы операторъ Шатиловичъ представилъ Медицинской Коллегіи объ учрежденіи оспенной госпитали для кочующихъ въ астраханской степи Калмыковъ, "имѣющихъ толикое отъ болѣзни сей отвращеніе, что даже во время свирѣпствованія ея бросаютъ своихъ дѣтей". Медицинская Коллегія признала предположеніе это весьма-полезнымъ и предоставила Астраханскому Губернскому Правленію разсмотрѣть, гдѣ удобнѣе оспенный домъ устроить, "пространствомъ по числу таковыхъ погибающихъ младенцевъ и на какомъ основаніи сіе утвердить, истребовавъ сообразно съ тѣмъ отъ тамошней Врачебной Управы на то мнѣніе относительно врачебной части, дать знать Коллегіи, дабы она могла съ своей стороны но тому распоряженіе сдѣлать, что до нея будетъ относиться" {П. С. З., Т. XXV, No 48513. Именный указъ, объявленный 1 мая 1798 г. Государственной Медицинской Коллегіи главнымъ надъ оной директоромъ барономъ Васильевымъ.}. Какія были послѣдствія этого проекта -- неизвѣстно; достовѣрно только то, что еще въ 1806 году Калмыки боялись оспы "паче самой несносной чумы" {Письмо владѣльца Тюменя-Джиргала къ главному приставу 12 января 1806 г.} и почитали ее болѣзнію неизбѣжно-смертоносною {Состояніе Калмыцкаго народа Спб. 1810.}; почему, для успѣшности первыхъ опытовъ, нужна была вся сила вліянія гелюнга и владѣльца на народъ, всегда страшившійся нововведеній. Первые опыты произведены обученнымъ тогда же оспопрививанію Арш и -гелюнгомъ при убѣжденіи къ тому хошоутовскимъ владѣльцемъ, премьер-майоромъ Тюмень-Джиргаломъ, и оказались вполнѣ удовлстворительными. Оспа привита сыну его и нѣсколькимъ подвластнымъ, а Арши-гелюнгъ сталъ передавать свое искусство другимъ гелюнгамъ {Донесеніе главнаго пристава Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ отъ 31 мая 1806 Г. No 614.}. Но этотъ успѣхъ не могъ еще имѣть общаго вліянія на народъ, и до-сихъ-поръ въ его улусахъ оспенная зараза поддерживается небреженіемъ Калмыковъ о прививаніи предохранительной оспы. Не смотря на полную къ нему вѣру теперь калмыцкаго народа и на убійственныя дѣйствія натуральной оспы, она простирается до того, что изъ десяти человѣкъ взрослыхъ, наиболѣе-расположенныхъ къ принятію заразы, выздоравливаютъ не болѣе трехъ. Причины этого заключаются какъ въ необыкновенномъ дѣйствіи болѣзни, по расположенію тѣла Калмыковъ, проявляющейся у нихъ всегда въ сильныхъ и опасныхъ припадкахъ, такъ и въ кочевомъ образѣ жизни. Въ кибиткахъ, насквозь продуваемыхъ вѣтромъ, больные лишены средствъ къ защитѣ отъ вліянія сыраго и холоднаго воздуха. Притомъ, ужасъ, который поражаетъ Калмыковъ при появленіи оспы, даетъ еще болѣе-злокачественный характеръ ходу болѣзни. Какъ слѣдствіе опытомъ-дознаннаго губительнаго дѣйствія оспы, ужасъ, ею наводимый, такъ великъ, что заставляетъ часто Калмыковъ бросать одержимыхъ ею на произволъ судьбы съ кибиткою и всѣми вещами и удаляться въ степи. Исторія оспопрививанія въ калмыцкомъ народѣ, заключающаяся въ дѣлахъ астраханскихъ Врачебной Управы и Оспеннаго Комитета, показываетъ, что мѣстное начальство старалось по-возможности ввести эту операцію между Калмыками; по дѣло требовало, для безостановочнаго и успѣшнаго хода, опредѣлительныхъ правилъ, между-тѣмъ, какъ они ограничивались лишь нѣсколькими предположеніями, имѣвшими временное выполненіе; но послѣдствіемъ ихъ осталось то, что Калмыки узнали пользу прививанія оспы и начали охотно подвергаться этой операціи. Были также промежутки нѣсколькихъ лѣтъ, въ-теченіе которыхъ не имѣлось никакихъ свѣдѣній о существованіи оспопрививанія въ калмыцкихъ улусахъ. Иногда, появленіе жестокихъ оспенныхъ эпидемій вдругъ пробуждало дѣятельныя мѣры, при чемъ случалось, что онѣ оканчивались съ уменьшеніемъ или окончаніемъ болѣзни. Такимъ образомъ, если въ 1832 году привита была оспа 2,650 Калмыкамъ, зато зимою въ томъ же году открылась сильная зараза. Разбѣжавшись въ ужасѣ по степямъ, Калмыки остались безъ помощи и всѣ попытки къ поданію ея встрѣтили множество затрудненій. Въ 1833 и 1834 годахъ, г. Нефедьевъ находилъ {Свѣд. о Волжскихъ Калмыкахъ стр. 127--129.}, что дѣйствія оспы въ калмыцкихъ улусахъ "столь ужасны, что для Калмыка заболѣть оспою значитъ умереть неизбѣжно: ибо изъ десяти человѣкъ, пораженныхъ ею, едва выздоравливаютъ трое"; что притомъ въ приволжскихъ кочевьяхъ жители ближайшихъ селеній и казачьихъ станицъ нерѣдко находятъ младенцевъ, пораженныхъ оспою и потому брошенныхъ на произволъ судьбы. Въ то время, енотаевскій помѣщикъ А. В. Кахановъ имѣлъ небольшую домашнюю аптеку, и, обучивъ дворовыхъ людей своихъ оспопрививанію, пріобрѣлъ у сосѣднихъ съ нимъ богацохуровскихъ казенныхъ Калмыковъ столь большую довѣренность, что они сами стали ежедневно приходить къ нему въ домъ съ просьбою привить имъ оспу. Вслѣдъ за тѣмъ, инспекторъ Астраханской Врачебной Управы, Соломонъ, занялся распространеніемъ оспопрививанія между Калмыками, и составленныя имъ для того правила перешли въ Высочайше-утвержденное о томъ положеніе 1839 года 8 іюля. Оно заключаетъ въ себѣ полныя и опредѣлительныя правила: главный попечитель калмыцкаго народа имѣетъ въ этомъ дѣлѣ наблюденіе и руководство, доноситъ объ успѣхахъ его военному губернатору и обязанъ представлять ему дальнѣйшія предположенія свои по этой части {Св. Зак. (изд. 4842 г.) T. XIII. Уст. Врач. ст. 636, 650, 653 и 654.}. Въ порядкѣ производства операціи, Врачебная Управа Дѣйствуетъ чрезъ подчиненныхъ ей медицинскихъ чиновниковъ {Тамъ же, ст. 622 и 623.}; съ другой стороны, ей содѣйствуютъ владѣльцы и улусные попечители избраніемъ оспопрививателей изъ Калмыковъ {Свод. Зак. (изд. 1812 г.) T. XIII. Уст. Врачебн. ст. 625.}, которые снабжаются, по обученіи, свидѣтельствомъ, инструкціей, матеріей, инструментами {T. XIII Свод. Зак. (изд. 1842 г.) ст. 634 и 635.} и въ-продолженіе трехъ лѣтъ несутъ эту обязанность. Число ихъ опредѣляется во владѣльческихъ улусахъ владѣльцами, а къ казенныхъ попечителями, но не менѣе одного на 500 кибитокъ {Тамъ же, ст. 626--630.}. Оспопрививатели получаютъ жалованья по 28 р. 60 к. сср., а произведенные за отличіе въ старшіе оспопрививатели -- по 42 р. 90 к. сер., освобождаясь притомъ отъ податей и повинностей {Тамъ же, ст. 631--633.}.
Послѣдствіемъ этихъ мѣръ было, что Калмыки стали съ видимою довѣренностью обращаться съ требованіями привить оспу дѣтямъ ихъ и имъ-самимъ, что удовлетворяется оспопрививателями изъ Калмыковъ. Ихъ было въ улусахъ, въ 1840 году, 27 человѣкъ, содержаніе которыхъ стоило обществамъ 771 р. 42 6/7 к.; въ 1841 г., оспопрививателей было 26, въ 1842 и 1843 годахъ, -- 27. Оспа привита была въ 1840 году 6,217 Калмыкамъ; въ 1841 -- 6,097 человѣкамъ, въ 1842 -- 3,548, а въ 1843 -- 11,001. Въ-теченіе же 1844 года, оспа привита была лишь 3,999 человѣкамъ, -- значительно-менѣе, чѣмъ въ предшествовавшій годъ; по это отъ-того, что во все время, удобное для привитія, не было при калмыцкомъ управленіи врача. При появленіи же зимою въ трехъ мѣстахъ натуральной оспы, приняты настоятельныя мѣры къ ея прекращенію.
Эти числительныя данныя достаточно свидѣтельствуютъ объ успѣхѣ столь полезнаго дѣла и настоящей заботливости начальства. Свѣдѣнія эти вполнѣ достовѣрны, ибо основаны на именныхъ спискахъ. При сравненіи, напр., численнаго итога 1843 года, обнаруживается (принимая 60,000 душъ за число народа), что число оспопривитыхъ Калмыковъ относилось тогда къ общей массѣ какъ 18: 100. По замѣчанію бывшаго врача калмыцкаго управленія, Данкова, въ тѣлѣ Калмыка оказывается удивительная воспріимчивость къ развитію и распространенію оспенной матеріи, особенно, когда послѣдняя удерживаетъ въ себѣ всѣ доброкачественныя свойства. Малѣйшая царапина ланцетомъ, который употребляемъ былъ въ дѣло, производитъ надлежащее раздраженіе и дѣйствіе. Въ 1842 году, не было ни одного Калмыка, которому бы однаждыпривитая оспа не принялась совершенно. Слѣдующій случай представляетъ очень-любопытное явленіе: въ Малодербетовскомъ Улусѣ, при урочищѣ Амта-Зельменъ, у одного восьмилѣтняго мальчика, за два года предъ тѣмъ непринявшаяся оспа, при дошедшемъ до него слухъ о разъѣздахъ оспопрививателей, сама собою принялась и назрѣла въ послѣднихъ числахъ іюня, въ томъ же самомъ мѣсяцѣ, когда ее прививали ему прежде.
Улучшить бытъ калмыцкаго народа, смягчить его дикія наклонности и согласить пользу его съ пользой правительства перемѣной образа жизни и занятій, было издавна въ числѣ предположеній правительства. Калмыки, со времени прихода въ Россію, занимали въ-продолженіе цѣлаго столѣтія кочевьемъ своимъ обширныя земли отъ Урала до донскихъ предѣловъ и Кавказскихъ-Горъ. Если тогда правительство назначало особыя мѣста для поселенія окрещенныхъ Калмыковъ, то съ другой стороны имѣло уже въ виду привязать къ землѣ многочисленную калмыцкую орду выгодами собственности и внушать Калмыкамъ чрезъ посредство ихъ хана превосходство осѣдлой жизни надъ кочевою. Съ этою цѣлью и для удержанія Калмыковъ отъ безпорядковъ, построена была въ 1741 году Енотаевская крѣпость. Предположено было "хана Дондука-Даши съ зайсангами поселить тамъ для пріученія ихъ къ постоянному, по образу Европейцевъ, обитанію и для большаго сближенія ихъ съ Русскими". Хану выстроенъ былъ домъ. Однакожь, этотъ первый опытъ остался безъ успѣха, "Ханъ не только не перешелъ туда на житье, но показался еще чрезъ сіе обиженнымъ" {Изъ старинной рукописи.}. Въ-послѣдствіи, однакожъ, пока калмыцкая орда еще была сильна и многочисленна, во время управленія ею намѣстника Убуши (сына Дондука-Даши) предубѣжденіе противъ осѣдлости начало смягчаться, если не между всѣми, то между нѣкоторыми калмыцкими владѣльцами. Изъ нихъ хошоутовскій, Замьянъ, заявилъ астраханскому губернатору, генерал-майору Бекетову, желаніе поселиться, но вмѣстѣ съ тѣмъ просилъ увеличенія получаемаго имъ оклада, назначенія сто зайсангамъ жалованья {Высочайше утвержденный 5 іюля 1764 г. докладъ Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ (П. С. З., T. XVI, No 12,198).}, возвращенія ему хошоутовскихъ Калмыковъ, подпавшихъ суду за преступленія, и допущенія его зайсанга къ присутствованію въ Зарго. Губернаторъ сдѣлалъ объ этомъ докладъ Государственной Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ, которая, разсмотрѣвъ докладъ вмѣстѣ съ нимъ, и разсуждая при этомъ случаѣ о возможности обращенія со-временемъ всѣхъ Калмыковъ къ осѣдлой жизни, нашла: