1) Что изъ кочеваго образа жизни Калмыковъ правительство извлекаетъ пользу. "Они", разсуждала Коллегія {Тамъ же.}: "расположеніемъ своимъ въ степяхъ и частыми переходами съ мѣста на мѣсто удерживаютъ въ страхѣ сосѣднихъ варваровъ, которые никогда не знаютъ съ точностью мѣста ихъ пребыванія, и на великій или малый улусъ попасть могутъ, почему Калмыки и служатъ нѣкоторымъ прикрытіемъ пограничнымъ жилищамъ. Въ случаѣ поселенія всего калмыцкаго народа, степи большею частію опустѣютъ и сдѣлаются сборищемъ и убѣжищемъ тѣхъ варварскихъ народовъ, поводомъ къ набѣгамъ и къ водворенію ихъ тамъ; тогда жилигца Калмыковъ будутъ подвержены опасности и ихъ прійдется охранять какъ и русскія селенія", притомъ: "легкое войско, каково калмыцкое, необходимо для тамошнихъ мѣстъ; а перемѣна образа жизни произведетъ перемкну и въ характеръ народномъ"; между-тѣмъ, калмыцкій пародіи "своимъ древнимъ обычаямъ весьма преданъ, легкомысленъ, невѣріемъ еще преисполненъ къ оставленію настоящаго образа жизни и къ воспріятію другаго". Посему, поселеніе цѣлаго калмыцкаго народа признано тогда "совершенно неполезнымъ".
2) Что "довольно будетъ, когда только некоторые изъ Калмыковъ поселятся для размноженія но берегу Волги отъ Царицына къ Астрахани еще очень рѣдкихъ жилищъ и для умноженія же современемъ тамошнихъ не регулярныхъ войскъ, которыя по нынѣшнему ихъ самому малому числу весьма недостаточны къ исправленію всѣхъ тѣхъ службъ, которые бы ими съ пользою исполняемы быть могли; а притомъ и къ столь большему вкорененію во весь калмыцкій народъ нѣкоторой людкости, не лишающей ихъ настоящей прозорливости, но приводящей къ внутреннему удостовѣренію, что имѣютъ они во всемъ лучшія выгодности въ подданствѣ Россіи, нежели гдѣ индѣ; но пока калмыцкій народъ еще въ такомъ состояніи остается, что по всякимъ и маловажнымъ причинамъ тревожиться можетъ, по-тѣхъ-поръ нужно наблюдать, чтобъ о учиненіи изъ нихъ и нѣкоторой части заселенною стараться искуснымъ и сколь возможно такимъ образомъ, дабы всякое могущее быть съ ихъ стороны сомнѣніе и поводъ къ колебаніямъ предупреждены были".
3) Что при всемъ томъ "нельзя и пренебрегать склонности Замьяна къ поселенію (отъ-чего бы она ни происходила), почему и дозволить ему по собственному его желанію поселиться; сдѣлавъ первый опытъ, узнать сколь и впредь въ томъ успѣховъ надѣяться можно и продолжать ли это намѣреніе по ожидаемой изъ того пользѣ? или совсѣмъ оставить, буде по легкомысленному состоянію народа противное изъ того окажется".
4) Что "Калмыцкій народъ изъ чего-нибудь малаго и большое себѣ воображаетъ: нужно по этому много предосторожности для сокрытія свѣдѣнія о семъ въ калмыцкомъ народѣ". Но этому Замьяну отказано въ прибавкѣ жалованья, въ назначеніи жалованья его зайсангамъ, въ возвращеніи ему преданныхъ суду людей его и въ допущеніи зайсанга его къ присутствовали) въ Зарго. Въ возвратъ людей отказано для того, чтобъ, если Замьянъ, изъявляя склонность къ поселенію, "мнилъ, но сродному калмыцкому народу легкомыслію, при малой надеждъ великія и излишнія воспріемлющему, что всѣ по его предъявленію требуемые имъ люди тотчасъ и безъ всякаго разсмотрѣнія собраны и ему отданы будутъ, -- тѣмъ нужнѣе ему и показать въ упрежденіе будущихъ соблазновъ, что сіе не можетъ инако быть, какъ обыкновеннымъ способомъ суда"; а въ послѣдней просьбѣ Замьяну потому отказано, что допущеніе девятаго члена въ Наиманъ-Зарго (судъ изъ восьми) нарушить древній порядокъ управленія, который можно со-временемъ преобразовать; по "независимо отъ честолюбивыхъ желаній нѣкоторыхъ владѣльцевъ, для того самаго податливость свою къ нѣкоторымъ по здѣшнему желанію исполненіямъ оказывать могущихъ"; притомъ коллегія находила, что преобразованіе управленія и "первый опытъ заведенія изъ калмыцкаго народа поселеній не могутъ быть совокупно и предпріяты, чтобъ сей народъ не сдѣлалъ снесенія одного обстоятельства съ другимъ, и не воспріялъ изъ того великой для себя опасности".
Въ-слѣдствіе этихъ разсужденій, опредѣлено: Замьяна и поселяющихся съ нимъ снабдить всѣмъ нужнымъ, "смотря по успѣху, какой отъ того происходить будетъ". Астраханскому губернатору поручено избрать мѣста для поселенія и взять въ, свое вѣдѣніе всѣ калмыцкія дѣла, "дабы онъ имѣлъ ближайшіе способы содержать въ калмыцкомъ народѣ добрый порядокъ, особливо при такихъ для нихъ новыхъ обстоятельствахъ". Сама же Коллегія полагала, что всего удобнѣе для поселенія "урочище на нагорной сторонѣ Волги, въ шестидесяти верстахъ выше Астрахани, противъ приверха Круглова-Острова, называемое Крымскій-Затонъ, гдѣ, какъ и напротивъ онаго урочища на Кругломъ-Острову и на луговой сторонѣ Волги, луговъ и сѣнныхъ покосовъ очень-довольно, да и Волга тутъ другихъ мѣстъ уже",-- также урочище по Волгѣ выше Астрахани въ тридцати верстахъ, называемое Коровья-Лука. Коллегія признала притомъ за полезное, чтобъ Калмыки селились не одни, а съ казаками, дабы могли имѣть въ нихъ помощь и примѣръ и, "присматриваясь къ нимъ, скорѣе привыкали къ поселенному житью и къ пріуговленію себѣ дровъ и сѣна и къ заведенію садовъ". Наконецъ, на обзаведеніе поселяющимся ассигновано по три тысячи рублей въ годъ {П. С. З., Т. XVI, No 12,198.}.
Было ли и какъ приступлено къ исполненію этого важнаго предпріятія -- неизвѣстно. Достовѣрно только то, что владѣлецъ Замьянъ выстроилъ себѣ домъ на нагорномъ берегу Волги и зимовалъ тамъ; лѣтомъ же продолжалъ кочевать въ степи {Гр. Потоцкій нашелъ въ 1797 году (стр. 38 и 57 его Путешествія), что примѣру Замьяна слѣдуетъ пасынокъ его Тюмень-Джиргалъ. Онъ самъ построилъ въ послѣдствіи времени домъ на луговой сторонѣ Волги, развелъ два сада на земляхъ Хонюутовскаго Улуса. Здѣсь же явилась полу-осѣдлость и начаты были первые опыты земледѣлія, которые всегда составляли предметъ особенной заботливости настоящаго владѣльца, полковника Сербе-Джанъ-Тюмень и его братьевъ.}. Послѣдовало ли это прежде или послѣ ухода (въ 1771 г.) большей части калмыцкой орды и намѣстника Убуши въ Азію, теперь съ точностью опредѣлить трудно. Послѣднее событіе могло на долго отсрочить выполненіе предположеній правительства касательно преобразованія быта Калмыковъ, оставшихся на кочевья въ астраханскихъ степяхъ, но съ 1785 г. эти предположенія вновь начинаютъ высказываться. Устройство почтовыхъ дорогъ отъ Царицына до Кавказской-Линіи и отъ линіи до Черкасска и заселеніе ихъ признано "весьма-полезнымъ и нужнымъ". Заселеніе положено начать со станцій и привлечь къ этому Калмыковъ, "ободряя къ тому ихъ начальниковъ, и споспѣшествующихъ къ тому обнадеживая монаршею милостью и къ построенію давая въ помощь на каждый дворъ но двадцати рублей", причемъ велѣно: "Калмыковъ приписать къ уѣздамъ но способности ихъ обитанія, дозволяя часть ихъ перепустить для удобнѣйшаго пребыванія на луговую сторону". Вмѣстѣ съ тѣмъ внушено начальнику края "употреблять всѣ благопристойные способы къ приласканію тамошнихъ народовъ, отдаляя отъ нихъ не токмо притѣсненія, по и все, что можетъ имъ непріятно быть въ образѣ умственнаго понятія о вещахъ, поколику то совмѣстно съ пользою службы нашей и съ безопасностью того края, и стараясь приводить въ ближайшее знакомство и тѣснѣйшую связь съ прочими нашими подданными" {Именный указъ, данный 9 мая 1785 года правящему должность генерал-губернатора саратовскаго и кавказскаго Потемкину, пункты 10, 20, 22 и 26 (П. С. З. Р. И. T. XXII, No 16,194).}. Когда въ 1786 г. велѣно было улусы Багацохуровскій и Эркстеневскій причислить въ казенное вѣдомство и этихъ Калмыковъ улусовъ приписать къ тѣмъ уѣздамъ, "къ коимъ они найдутся по способности", то вмѣстѣ съ этимъ подтверждено было генерал-поручику Потемкину, "чтобы старался поселять ихъ, согласно указу 9 мая 1785 года" {Именный указъ, данный Сенату 30 апрѣля 1786 года, П. С. З. T. XXII No 16187.}. Наконецъ, въ 1788 г.: "правившему должность правителя Кавказскаго Намѣстничества, статскому совѣтнику Андрееву, при проѣздѣ его изъ Астрахани чрезъ степи среди кочевья Калмыковъ, зайсанги отъ 400 кибитокъ казеннаго вѣдомства подали прошеніе о поселеніи ихъ въ удобныхъ мѣстахъ домами". Андреевъ донесъ объ этомъ Сенату 5 который предписалъ удовлетворить желаніе сихъ Калмыковъ и Андрееву приступить къ этому на основаніи правилъ, предписанныхъ въ указѣ, данномъ 9 мая 1785 года генерал-поручику Потемкину {П. С. З. T. XXII NoNo 16,194 и 16,703.}. Послѣдствія этого происшествія и вообще повелѣній 1785, 1786 и 1788 годовъ совершенно-неизвѣстны {О засоленіи просили Калмыки казенные, слѣдовательно, или Багацохуровскіе, или Эркетеневскіе. Теперь даже въ первомъ изъ этихъ улусовъ только два деревянныхъ хурула и вновь построено четыре дома. Такъ и въ Эркстеневскомъ-Улусѣ нѣтъ ни въ преданіяхъ, ни въ настоящемъ, ничего замѣчательнаго въ отношеніи осѣдлости.} и лишь полагать можно, что полученное, нѣсколько лѣтъ спустя, съ китайскихъ границъ извѣстіе о намѣреніи Калмыковъ, ушедшихъ изъ Россіи, возвратиться на кочевье въ астраханскія степи {П. С. З. T. XXIII No 16937 Именный указъ, данный 27 января 1791 года генерал-майору Штрандману.}, бывъ тогда поводомъ къ дарованію разныхъ преимуществъ оставшимся на этихъ степяхъ Калмыкамъ, было также поводомъ къ предоставленію поселенія имъ-самимъ; а что какъ въ этомъ необходимы были для нихъ руководители и побудительныя мѣры, то осѣдлость не сдѣлала между Калмыками къ 1800 году никакихъ замѣчательныхъ успѣховъ.
Въ 1800 году, за астраханскими Калмыками утверждено было Высочайшею грамматою {П. С. З. T. XXVI, No 19575 и 19599.} обширное пространство земель, и въ слѣдующемъ году степь между Ураломъ и Волгою, опустѣвшая послѣ ухода Убуши, предоставлена вышедшимъ изъ-за Урала букѣевскимъ Киргиз-Кайсакамъ {П. С. З. T. XXIX No 22135.}. Такимъ-образомъ, если въ 1806 году {Тамъ же.} Калмыки и не получили всѣхъ тѣхъ земель, на которыхъ предки ихъ имѣли кочевье, однакожь, тогда отведено въ общее владѣніе народу калмыцкому слишкомъ 10,000,000 десятинъ земли въ Астраханской-Губерніи и Кавказской-Области и съ этого времени, утвердясь кочевьемъ въ границахъ Россіи, Калмыки представляютъ изъ себя уже не строптивыхъ наѣздниковъ, а покорныхъ подданныхъ, на преобразованіе быта которыхъ правительству возможно дѣйствовать исподволь, тѣмъ болѣе, что оно уже не извлекаетъ теперь изъ подданства Калмыковъ той пользы, которую приносили они ему своимъ обширнымъ торгомъ и огромными ополченіями во времена многочисленности и могущества ихъ орды. Обстоятельства совершенно измѣнились. Нѣтъ "калмыцкаго легкаго войска", нѣтъ и необходимости его "для тамошнихъ мѣстъ, для прикрытія пограничныхъ жилищъ отъ сосѣднихъ варваровъ" {Высоч. утвержденный 5 іюля 1744 г. Докладъ Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ (П. С. З. T. XVI, No 12198).}... Хотя нынѣ, какъ и въ 1762 году, "калмыцкій народъ своимъ древнимъ обычаямъ весьма преданъ, легкомысленъ, невѣріемъ еще преисполненъ къ оставленію настоящаго образа жизни и къ воспріятію другаго"; но кочевье Калмыковъ окаймлено теперь на сѣверъ и на востокѣ казенными селеніями, казачьими станицами и почтовымъ трактомъ, на западѣ донскимъ войскомъ, а на югѣ кавказскими селеніями; лишь на заволжскомъ участкѣ кочевья своего Калмыки сближаются съ Киргиз-Кайсаками и кундровскими Татарами: тѣ и другіе подчинены строгому присмотру, и изъ опасныхъ сосѣдей сдѣлались покорными подданными; а главное -- "перемѣна въ характеръ народномъ", о которой правительство полагало въ 1762 году, что она будетъ для Калмыковъ непремѣннымъ послѣдствіемъ перемѣны образа жизни, произошла и безъ того: съ разрушеніемъ цѣлости ихъ орды, Калмыки утратили воинственное расположеніе своихъ предковъ {Это уже замѣтили въ 1810 году г. Страховъ, на стр. 44--47 "Нынѣшнее Состояніе Калмыцкаго Народа", и въ 1834 году монахъ Іакинѳъ на стр. 231 "Обозрѣнія Ойратовъ".}, изъ наѣздниковъ сдѣлались пастухами, и лишь слѣды прежней неукротимой склонности къ набѣгамъ проявляются порою въ отгонахъ табуновъ и стадъ. Вся польза, нынѣ извлекаемая изъ подданства Калмыковъ, заключается въ ихъ торгъ скотомъ, и всѣ ихъ повинности въ-отношеніи къ правительству ограничиваются ежегодной выставкой 205 человѣкъ на кордоны астраханскаго казачьяго войска.
Для усмотрѣнія, въ какой степени возможно извлеченіе изъ калмыцкихъ земель хозяйственныхъ выгодъ, необходимо бросить географическій взглядъ на эти степи и указать на начатки осѣдлости и хозяйства, возникшіе съ-тѣхъ-поръ, что развитіе ихъ предоставлено самимъ Калмыкамъ.
Въ географическомъ отношеніи, земли Калмыковъ лежатъ между 45о и 52о сѣв. шир. и между 61о и 70о восточ. долготы, занимая собою 10,337,728 десятинъ земли. Изъ нихъ въ Астраханской-Губерніи 8,699,415 десятинъ, а въ Кавказской-Области 4,598,172 десятины {Сложивъ эти два числа, мы получимъ 10,297,587, итогъ, который разнствуетъ съ общимъ: 40,141 десятинами. Это послѣднее число вычтено изъ количества астраханскихъ калмыцкихъ земель потому, что уступлено малодербетовскимъ владѣльцемъ казенному селенію Аксай.-- 10,337,728 дес. представляютъ поэтому лишь общее пространство калмыцкихъ земель.}.
Земли калмыцкія граничатъ къ сѣверу Саратовской-Губерніей, къ востоку кочевьемъ Киргрзъ-Кайсъковъ и Кундровскихъ Татаръ, къ юговостоку Каспійскимъ-Моремъ, къ югу разновладѣльческими дачами Кавказской-Области, а къ западу Землею Войска Донскаго.