Пояснивъ, что разумѣютъ Судъ Зарго, ноины-владѣльцы и почетные зайсанги подъ именемъ древнихъ калмыцкихъ постановленіи, нужно обратиться къ изложенію другаго предмета, тѣсно связаннаго съ первымъ въ разборѣ дѣлъ между Калмыками,-- именно, къ поясненію встрѣчающихся въ дѣлахъ выраженій: древнія права, обряды, обыкновенія и обычаи. Если Высочайшею граммотою 1828 г. подтверждены прежнія грамматы на древнія права и преимущества калмыцкаго народа и Суда Зарго (которому велѣно состоять подъ предсѣдательствомъ одного изъ ноиновъ-владѣльцевъ изъ восьми членовъ) и если это подтвержденіе древнихъ правъ и преимуществъ калмыцкаго народа предполагало и подтвержденіе прежняго права владѣльцевъ калмыцкихъ и Суда Зарго рѣшать народныя дѣла во всемъ по правамъ и на основаніи духовнаго закона и обыкновеній,-- то этою же послѣднею грамматою внушено Суду Зарго поступать по Императорскимъ указамъ и послѣдовавшимъ за тѣмъ въ 1834 году Высочайше-утвержденнымъ Положеніемъ объ управленіи Калмыками составъ Суда Зарго совершенно измѣненъ; но какъ ему, такъ улуснымъ судамъ и ноинамъ-владѣльцамъ дозволено руководствоваться при разборѣ тяжебъ древними калмыцкими постановленіями; а о руководствѣ древними обычаями, правами, обыкновеніями и духовнымъ закономъ не сказано ничего положительнаго въ грамматѣ 1828 года и за тѣмъ уже вовсе не упоминается объ нихъ ни въ Положеніи 1831 г., ни во II томѣ Свода Зак. (изд. 1842 г.), гдѣ изложены права и составъ Суда Зарго и судовъ улусныхъ; ни въ X томѣ, въ которомъ заключается порядокъ судопроизводства Суда Зарго и судовъ улусныхъ, ни въ IX, гдѣ опредѣлены права калмыцкихъ владѣльцевъ. Однакожь, если Судъ Зарго, въ-продолженіе послѣдняго десятилѣтія, т. е. со времени его окончательнаго преобразованія, вовсе не руководствовался древними калмыцкими постановленіями {Письменный отзывъ Суда Зарго отъ 13 октября 1844 года.}, то въ дѣлахъ этого суда встрѣчаются ссылки на древніе калмыцкіе обычаи. На основаніи ихъ даже рѣшаются иногда Судомъ Зарго важные тяжебные вопросы; а Совѣтомъ Калмыцкаго Управленія вопросы административные.

Эти особенности настоящаго порядка управленія и судопроизводства перешли въ нихъ отчасти какъ послѣдствіе несоотвѣтственности древнихъ письменныхъ монголо-калмыцкихъ законовъ (1640 года) положенію Калмыковъ въ Россіи,-- или, какъ слѣды прежней кочевой расправы, утвердившейся еще въ началѣ этого столѣтія на обычаяхъ, сохранившихся въ словесномъ преданіи и дополнявшихъ недостатки законовъ письменныхъ,-- или вообще, какъ принадлежность степнаго быта, понятій и вѣрованій народа, который, во время своего прихода въ Россію, не имѣлъ ничего общаго съ новыми разноплеменными сосѣдями своими и, въ-теченіе двухвѣковаго пребыванія своего въ астраханскихъ степяхъ, не смотря на разнообразныя и 6олѣо или менѣе частыя сближенія съ по-волжскими осѣдлыми жителями и на участіе правительства въ завѣдываніи имъ, еще не вполнѣ утратилъ свою самобытность.

Итакъ, древніе обычаи утвердились на обветшалыхъ развалинахъ письменныхъ законовъ чжуньгарскаго ойратства, т. е. "Права мунгальскихъ и калмыцкаго народовъ" или древнихъ постановленіи, заключавшихся въ уложеніи, составленномъ ойратскими вождями въ XVII столѣтіи.

Слово обычай (іосунъ) имѣетъ такимъ-образомъ въ калмыцкомъ народѣ, кромѣ общаго значенія, которое каждый народъ на своемъ языкѣ даетъ этому слову, еще другое, съ оттѣнками юридическими и административными. Невѣжество Калмыковъ и самыхъ родовыхъ начальниковъ ихъ и духовныхъ причина тому, что ни оба значенія слова обычай, ни оттѣнки послѣдняго не различаются положительно въ разговорѣ, а напротивъ, безпрестанно смѣшиваются одно съ другимъ.

Вотъ примѣры обширнаго значенія этого слова: спросите Калмыка -- отъ-чего онъ кочуетъ за стадами своими и не воздѣлываетъ земли? обычай, скажетъ онъ: отцы наши кочевали, пастьба скота доставляла имъ все нужное, и они не пахала земли. {Припомнимъ, что въ 1-й главѣ этого изложенія было сказано, что чжуньгарскіе Элюты, однородны предковъ нынѣшнихъ Калмыковъ, въ правленіе Бат о ра-Х о нь-Тайцз и занимались земледѣліемъ, строили укрѣпленія, и что тѣ изъ ушедшихъ въ 1771 году за Уралъ астраханскихъ Калмыковъ, которые достигли Китая, разселены по кантонамъ имперіи съ обязанностью заниматься хлѣбопашествомъ.} Дѣло теперь не въ возраженіяхъ; но на такой отвѣтъ возразить не трудно. Предки Калмыковъ, какъ и они сами, были лѣнивы и безпечны. Они, однакожь, были богаты стадами и табунами и, производя ими обширный торгъ, дѣйствительно не видѣли нужды прибѣгать къ инымъ средствамъ обезпеченія своего благосостоянія; а правительство, которому Калмыки были въ то время полезны какъ торгомъ своимъ, такъ и ополченіями, не находило разсчета въ томъ, чтобъ заселять и оплодотворять степи, тогда-какъ даже на берегахъ волжскихъ протоковъ еще не вполнѣ утверждены были начатки осѣдлости и земледѣлія {Ср. въ первой и въ началѣ пятой главъ распоряженія 1764 года.}; но время и обстоятельства измѣнили потребности астраханскаго края {Тамъ же, распоряженія послѣдующихъ годовъ.} и самихъ Калмыковъ: теперь, отъ многихъ продолжительныхъ и суровыхъ зимъ, ихъ скотоводство и торгъ имъ потерпѣли и всегда болѣе или менѣе терпятъ упадокъ, и теперь этому кочевому племени нора бы позаботиться хоть о нѣсколькихъ участкахъ обширнаго пространства пожалованныхъ ему земель, которое самимъ Калмыкамъ не приноситъ прочной пользы, ибо тамъ, гдѣ лѣтомъ скотъ ихъ находитъ обильный кормъ, Онъ гибнетъ зимой въ степяхъ, заносимыхъ снѣгомъ, при безпрестанныхъ мятеляхъ, буранахъ и шурганахъ; а для правительства и края -- 10,000,000 десятинъ богатой степной земли -- совершенно потеряны. Далѣе, возвращаясь къ общему значенію слова обычай, скажемъ, что если, на-прим., спросите у Калмыка, зачѣмъ онъ довершаетъ свое разореніе приношеніями, дѣлаемыми жрецамъ, которые его обманываютъ,-- то и на это получите въ отвѣтъ: "обычай нашъ поддерживать духовенство приношеніями; молитвы его умилостивляютъ бурхановъ (боговъ) и спасаютъ отъ напастей эрлика (злаго духа)". Спросите еще Калмыка, почему онъ предпочитаетъ леченіе жреца пособіямъ русскаго врача. " Обычай" скажетъ Калмыкъ: "жрецы лечили нашихъ отцовъ; гелюнга эмч и (жреца-лекаря) всегда легко найдти въ улусъ, съ русскимъ же врачомъ можно совѣтоваться только будучи въ одномъ изъ городовъ, а въ кочевьяхъ разъ въ годъ, во время объѣзда ихъ врачомъ Калмыцкаго Управленія". Далѣе,-- спросите у Калмыка зачѣмъ онъ платитъ подать своимъ улусскому владѣльцу и аймачному зайсангу. "Обычай", скажетъ Калмыкъ: "отцы наши дѣлали это" {Обычай ли это, обратившійся въ злоупотребленіе, или наоборотъ -- объяснить трудно. Во всякомъ случаѣ, теперь какъ сборъ владѣльцевъ, такъ и сборъ зайсанговъ ограничены положеніемъ 24 ноября 1834 года.}. Постарайтесь также допытаться отъ Калмыка, на чемъ основано правило не вести Калмыкамъ переписи,-- и онъ станетъ увѣрять, что таковъ обычай, и выскажетъ при этомъ случаѣ нелѣпое убѣжденіе, внушенное ему жрецами, что если произвесть положительный счетъ Калмыкамъ, то вслѣдъ затѣмъ ихъ перемретъ множество...

Въ этихъ послѣднихъ двухъ примѣрахъ заключаются административные оттѣнки обычая. Примѣромъ же юридическихъ можетъ служить разрѣшеніе слѣдующихъ вопросовъ. Отъ-чего прежній Судъ Заргъ даже до 1827 года производилъ дѣла безъ всякой письменности, перекочевывалъ съ мѣста на мѣсто и имѣлъ собранія свои въ кибиткахъ? На все это отвѣтъ -- обычай тѣсно-связанный съ образомъ жизни, съ бытомъ кочевымъ и произвольнымъ, съ характеромъ народнымъ, безпечнымъ и легкомысленнымъ... Отъ-чего въ прежнемъ Судѣ Зарго допускалось участіе жрецовъ калмыцкихъ? Отъ-того, что у большей части племенъ невѣжественныхъ, младенчествующихъ, при наклонности къ скотоводству и наѣздамъ, духовенство составляетъ относительно-просвѣщенный классъ народа и обычаемъ утвердилось вліяніе духовенства на умы, вмѣшательство его въ дѣла общественныя и частныя подъ видомъ совѣтовъ и наставленій.

Калмыцкіе обычаи судебные и административные, сохранившіеся не въ актахъ, а въ словесномъ преданіи, -- уже потому, что образовались постепенно подъ вліяніемъ владѣльцевъ и духовенства на простолюдиновъ, и разновременно переходили изустно изъ поколѣнія въ поколѣніе, изъ рода въ родъ, изъ одного улуса заносимы были въ другой, при чемъ въ обоихъ случаяхъ должны были исказиться, независимо отъ мѣстныхъ обстоятельствъ, толкованіемъ произвольнымъ, чаще въ пользу частную, нежели общественную, -- теперь заключаютъ въ себѣ побольшей-части мало положительности и точности, а поэтому почти недоступны разбору тонкому и совершенно-добросовѣстному.

Какъ калмыцкіе владѣльцы толкуютъ эти обычаи и до какой степени Оффиціальныя даже поясненія ихъ владѣльцами и духовенствомъ часто отзываются разнорѣчіемъ, неясностью, а иногда одинъ другому противорѣчатъ,-- все это покажутъ примѣры изъ самыхъ дѣлъ Совѣта Калмыцкаго Управленія и Суда Зарго. Но прежде, чѣмъ приведемъ мы примѣры эти, заключающіеся преимущественно въ дѣлопроизводствѣ означенныхъ мѣстъ за послѣднее десятилѣтіе,-- слѣдуетъ сказать, что 1) при встрѣчахъ, какъ въ городѣ Астрахани, такъ и въ калмыцкихъ кочевьяхъ, съ зайсангами и простолюдинами, я никогда не упускалъ случая завести рѣчь о древнихъ законахъ письменныхъ и объ обычаяхъ, основанныхъ на преданія, и этими разспросами и разговорами убѣдился, что если весьма-немногіе зайсанги знаютъ о существованіи древняго уложенія 1640 года, то ни одинъ изъ нихъ не въ состояніи объяснить, что должно разумѣть подъ именемъ древнихъ народныхъ обычаевъ; а простолюдины, всегда безусловно-нокорствовавшіе своимъ владѣльцамъ, привыкли считать каждое ихъ приказаніе закономъ, власть же ихъ освященною вѣковымъ обычаемъ, и остаются теперь, какъ и прежде, безучастны къ управленію. Всякій зайсашь и многіе изъ простолюдиновъ знаютъ, что калмыцкому народу дарованы Высочайшія грамматы, что на нихъ основано владѣніе его землями, производство дѣлъ въ особомъ судѣ (Зарго), который пожалованъ золотою печатью,-- каждый изъ нихъ зналъ, когда Калмыки управлялись по правиламъ 1825 года. 2) Въ классъ духовныхъ могли бы лучше сохраниться законы, основанные на преданіяхъ, какъ потому, что гелюнги присвоили себѣ монополію знаній между Кал мыками такъ и отъ-того, что до 1825 года избирались въ народный судъ Наймаyъ-Зарг о три, а съ того времени до 1836 года два члена изъ гелюнговъ. Но это-то члены были самые неисправные въ отправленіи своихъ судейскихъ обязанностей и неоднократно навлекало на себя неудовольствіе начальства самовольными отлучками въ кочевья. Нынѣ гелюнговъ, бывшихъ заргачами (членами Зарго) осталось въ живыхъ немного и вообще всѣ гелюнги, но невѣжеству ли, которое чрезвычайно распространилось теперь между ними, или отъ страха подвергнуться наказанію "за вмѣшательство въ дѣла мірскія", которое съ 1836 года имъ строго воспрещено, одинаково избѣгаютъ при встрѣчахъ съ Русскими разговоровъ какъ о религіи, такъ и о древнихъ законахъ, правахъ и обычаяхъ.

Сообщаемъ здѣсь собранныя нами изъ дѣлъ Калмыцкаго Управленія свѣдѣнія объ обычаяхъ, которые болѣе или менѣе могутъ имѣть юридическое значеніе.

Обычай, устраняющій женщинъ отъ наслѣдованія и управленія улусами и аймаками.