Обычай касательно разрыва супружескаго союза и власти родительской.
Въ дѣлѣ о взаимныхъ неудовольствіяхъ большедербетовскаго владѣльца капитана Хапчукова и жены его, принявшей св. крещеніе, заключаются слѣдующія ссылки на древніе калмыцкіе права, обряды, уложенія и обычаи: 1) Въ донесеніи военному губернатору отъ 22 іюня 1833 г., Хапчуковъ прописывалъ: "зная коренныя наши калмыцкія узаконенія, что жена, по отлучкѣ Отъ мужа, дочери за собою удержать не имѣетъ права и, соображаясь съ этимъ узаконеніемъ, прошу, чтобъ дочь моя и все увезенное женою моею имущество мое безъ растраты были возвращены мнѣ". 2) Въ другомъ прошеніи, Хапчуковъ просилъ о возвращеніи ему дочери "на основаніи древняго уложенія". 3) Въ донесеніи своемъ помощнику главнаго калмыцкихъ дѣлъ пристава, Хапчуковъ объяснялъ между-прочимъ, что о поступкахъ жены своей доносилъ онъ военному губернатору и просилъ его разрѣшенія "согласно древнихъ калмыцкихъ уложеній и обычаевъ, дабы жена его Джиджене, учинившая противные калмыцкому закону поступки", не могла впредь именоваться его, Хапчукова, женою и не называла бы себя владѣлицей Ханчуковой, "а считалась бы отца своего, багацохуровскаго зайсанга, Онкора дочерью; ибо она, согласно древнихъ калмыцкихъ правъ, подвергла себя разводной". Но тогдашнему пребыванію Хапчуковой въ Ставрополь, мужъ ея просилъ: "согласно объясненнаго выше обыкновенія" учинить распоряженіе объ отобраніи у ней малолѣтней дочери Санжи и обращеніи къ нему съ вещами, забранными матерью ея изъ его дома, "такъ-какъ по древнимъ калмыцкимъ правамъ и обычаямъ дочь не должна послѣ разводной принадлежать матери". 4) Военный губернаторъ поручилъ Коммиссіи Калмыцкихъ Дѣлъ сообразить просьбы эти съ "калмыцкими законами и обычаями", распорядиться о возвращеніи Хапчукову cio имущества и о назначеніи женѣ его съ дочерью на содержаніе отъ улуса денегъ, буде это допускается "калмыцкими законами и обычаями". Коммиссіл передала это обстоятельство на разсмотрѣніе Суда Зарго, который отозвался, что "закона на расторженіе брака, какой существуетъ у насъ, у калмыцкаго народа нѣтъ. При несогласіи мужа съ женою, разрывъ брачнаго союза произвольный: мужъ, безъ всякаго соблюденія обряда, можетъ удалить отъ себя жену свою и взять другую; а та имѣетъ право выйдти за другаго. Такимъ образомъ поступилъ съ женою и владѣлецъ Хапчуковъ, отказавшись навсегда отъ нея, а она отъ него". Между-тѣмъ, дочь Хапчукова, Санж и, приняла св. крещеніе вмѣстѣ съ матерью. Мать вскорѣ умерла. Дочь помѣщена въ Смольный-Монастырь. 5) Въ дѣлѣ этомъ заключается еще донесеніе владѣльца Хапчукова помощнику главнаго попечителя калмыцкаго народа 5 октября 1836 года, въ которомъ Хапчуковъ объясняетъ между-прочимъ: "11о нашему калмыцкому закону не нравящуюся жену возвращать, а какая правится, то предоставляется желанію, и даже другихъ имѣть не воспрещается..." "По нашему калмыцкому обряду, при сватовствѣ дается подарокъ, лошади и деньги, чѣмъ самымъ исправляется все потребное для невѣсты приданое; наканунѣ свадебнаго дня къ ночи приносится тоже отъ жениха часть изъ приготовленнаго на слѣдующій день и въ самый назначенный уже послѣдній день съ жениховой стороны приносится пища и напитокъ -- вотъ какой нашъ обрядъ!.." "Какъ по нашему калмыцкому обряду, при отдачѣ невѣсты въ замужество, все приданое исправляется изъ привезеннаго женихомъ, то и отданное за женою моею въ приданое имущество ей не принадлежитъ, а есть моя собственность..." "Въ 1825 году, при проѣздѣ къ родителямъ своимъ, жена моя взяла съ собою на 10,000 руб. напитковъ, лошадей, верблюдовъ, барановъ -- въ подарокъ, какъ водится по нашему калмыцкому обычаю, не одному отцу своему, зайсангу Онкору, а всему обществу Багацохуровскаго Улуса..." "Какъ водится по нашему обычаю, при отдачѣ владѣльческой дочери въ замужество, дается -- не въ родѣ служанки, а только быть сопровождательницею, если дочь владѣльца большаго улуса, то дается съ нею зайсангская дочь, а если мелкопомѣстнаго, то простолюдинова, и назначается съ тѣмъ, чтобъ та дѣвушка была отдана замужъ, если изъ происхожденія зайсангскаго, то за зайсанга; а если простаго Калмыка, то также можно за зайсанга или же за простолюдина". 6) Обстоятельства этого дѣла, уголовнаго и гражданскаго содержанія, разсмотрѣны были Судомъ Зарго, постановившимъ приговоръ 2 ноября 1833 года, въ который включилъ онъ, между-прочимъ, слѣдующее: "Хапчуковъ противъ показаній жены объяснилъ, что хотя она при вступленіи съ нимъ въ бракъ въ 1821 г. привезла съ собою разныя вещи и проч. имущество; но большая часть оныхъ тогда же обращена была, по калмыцкому обряду, въ подарокъ ея родственникамъ; а прочее въ-продолженіе двѣнадцати-лѣтней съ нею жизни пришло въ совершенную ветхость". Судъ Зарго постановилъ касательно дочери Хапчукова: "обязать его, на основаніи 120 ст. X Т. Св. Зак., доставлять на содержаніе дочери своей, до ея совершеннолѣтія, ту сумму, которую онъ самъ уже назначилъ ей {Какъ видно изъ предложенія военнаго губернатора Суду Варго отъ 18 Сентября 1837 г. No 161.}, именно по 1000 руб. ассиг. ежегодно". При сужденіи пека объ имуществѣ умершей жены Хапчукова, Судъ Зарго руководствовался русскими законами, "потому-что дочь его приняла христіанскую вѣру и пользуется правами русской дворянки и по случаю недостатка въ семъ предметѣ древнихъ калмыцкихъ постановленіи".
Въ дѣлѣ этомъ, подкрѣпляя свои права на возвращеніе ему дочери и имущества, даннаго женѣ при вступленіи съ нею въ бракъ, Хапчуковъ основывалъ свои доводы то на калмыцкихъ уложеніяхъ, то на древнихъ правахъ, обычаяхъ и обрядахъ; но опредѣленныхъ ссылокъ не дѣлалъ. Въ рукописи: Древнія Калмыцкія Постановленія весьма-подробно изложены обряды сватовства и сговора въ §§ 46, 47, 51--53 и 146, гдѣ заключается и опредѣленіе взъисканіи, которыя должно производить, если бракъ не состоится; на произвольность разрыва брачнаго союза есть только указаніе въ § 126, гдѣ говорится, что родственники жены въ правѣ выкупать ее, если мужъ ее. покинетъ. О томъ, у кого должно оставаться дѣтямъ послѣ разрыва родителями ихъ супружескаго союза, у отца, или у матери, равно какъ и о томъ, что жена владѣльца, по разводѣ съ нимъ, уже не въ правѣ носить его фамилію, въ Древнихъ Калмыцкихъ Постановленіяхъ ничего не сказано.
Сюда можно отнести примѣръ дѣла по жалобѣ зайсангскаго сына Замбаева на отца въ томъ, что онъ не дозволяетъ ему жениться. По этому поводу, Судъ Зарго въ 1841 году заключилъ: "предложить зайсангу Замбаеву не лишать сына своего способовъ къ пропитанію и не препятствовать ему вступать въ бракъ, по тому уваженію, что, на основаніи древняго калмыцкаго уложенія, супружество поощряется."
Дѣйствительно, въ п. 10, § 47 Древнихъ Постановленій заключается правило, обязывающее ежегодно каждыя 40 кибитокъ женить изъ холостыхъ четырехъ человѣкъ и снабдить ихъ всѣмъ нужнымъ.
Обычай, дозволяющій нѣсколькимъ братьямъ поочередно брать въ замужство сноху.
Разсматривая вопросъ, кому должно управлять аймакомъ Гурбунъ-Зуръ, оставшимся послѣ эркетеневскаго зайсанга Церенъ-Убуш и Мазанова, и просьбу зайсангши Амгулунгъ о назначеніи ей содержанія изъ доходовъ этого аймака до совершеннолѣтія сына ея Цедена, младшаго брата Церенъ-Убугай, Судъ Зарго 20 сентября 1837 года заключилъ {Дѣло по Суду Зарго о родопроисхожденіи эркетеневскаго зайсанга Цедена Манджи Мазанова, 10.}: зайсангшѣ Амгулунгъ въ просьбѣ ея отказать, ибо изъ показаній духовенства, старшинъ и демчеевъ (сборщиковъ) того аймака открылось, что Цеденъ прижитъ ею незаконно; а аймакъ предоставить старшему внуку родоначальника, зайсангу Уту-Насуну, потому-что со смертію Церенъ-Убуш и мужское поколѣніе зайсанговъ гурбунова рода пресѣклось, "а женскій полъ, по древнему калмыцкому закону, отъ владѣнія улусами и аймаками устраненъ". Но въ 1843 году, Цеденъ вошелъ съ прошеніемъ въ Совѣть Калмыцкаго Управленія, объясняя:
1) что мать его Янгулу изъ была въ замужствѣ за старшимъ сыномъ зайсанга Ончика, Мукою, и въ-послѣдствіи времени вышла за меньшаго брата Муки, Джиргала, а потомъ за дядю Джиргала, Мирзу, отъ котораго рожденъ былъ Церенъ-Убуш и; а что онъ, Цеденъ, родился отъ четвертаго брака Амгулунгъ съ зайсангомъ Тюгюджи, племянникомъ Мирзы; что второй, третій и четвертый браки были заключаемы безъ духовнаго обряда, лишь съ согласія родственниковъ, и что происшедшій отъ третьяго брака Церенъ-Убуши былъ признанъ законнымъ зайсангомъ и управлялъ аймакомъ; 2) что такъ дѣлалось "на основаніи обычаевъ Калмыковъ и правилъ вѣры, которыми дозволяется меньшимъ братьямъ брать въ замужство снохъ своихъ, и что такіе браки не требуютъ участія гелюнговъ, а лишь согласія родственниковъ". Но этому поводу, Совѣтъ Калмыцкаго Управленія запрашивалъ двухъ ноиновъ и двухъ правителей. Изъ нихъ 1) хошоутовекій владѣлецъ Тюмень, малодербетовскій Тундутовъ и багацохуровскій правитель отозвались, что "Калмыки при первоначальномъ только сочетаніи совершаютъ обрядъ чрезъ духовныхъ; послѣ же того, вдовы ихъ переходятъ къ родственникамъ мужскаго пола или даже къ постороннимъ безъ соблюденія духовнаго обряда; по дѣти, рожденныя отъ сихъ браковъ, пользуются всѣми правами законнаго происхожденія и наслѣдуютъ имѣніе". Отзывы эти дополнилъ полковникъ Тюмень нѣсколькими указаніями на существующіе нынѣ въ калмыцкомъ народѣ примѣры, подтверждающіе этотъ обычай.
2) Эркетеневскіе правитель и разные Калмыки показали, что, по смерти Мирзы, Амгулунгъ оставалась вдовою, что она могла прижить сына съ зайсангомъ Тюгюджи; но что для дѣйствительности замужства "по обычаямъ народа" слѣдовало спросить согласія родственниковъ, а на бракосочетаніе "лицъ столь значительныхъ" и согласія всего общества.
3) Ламайское Духовное Правленіе, запрошенное объ этомъ обычаѣ Совѣтомъ Калмыцкаго Управленія, нашло отзывы владѣльцевъ и правителей "сообразными съ правилами ламайскаго исповѣданія, обычаями и обрядами Калмыковъ". Дѣло это въ такомъ видѣ было передано въ Судъ Зарго; но, не приступивъ къ пересмотру его, Зарго предоставилъ Цедену обратиться съ своею просьбою въ Правительствующій Сенатъ {Приговоръ Суда Зарго 3 сентября 1843 г.}.