Въ то же время, въ одномъ домѣ высшаго тона заговорили о красотѣ Александры Николаевны Сѣрповой. Дама, которой бы слѣдовало идти въ отставку изъ львицъ, злобно улыбаясь, подхватила: -- Ахъ, да я сейчасъ отъ нея... Подъѣзжаю и вижу, что стоитъ у дома карета. Приказываю спросить, чья. Говорятъ: графа Риттера...-- Войдти было бы неделикатно, сказала дама, самодовольно озираясь во всѣ стороны:-- ну, какъ же нарушать tête à tête?.. Я велѣла ѣхать сюда... О, я не люблю быть въ тягость моимъ добрымъ пріятельницамъ!..
Общее молчаніе послѣдовало за этой выходкой; но много имѣло оно значенія. Кто закусилъ губы, кто потупилъ взоръ, кто поглядывалъ на сосѣда, кто улыбался принужденно, кто злобно...-- Наконецъ были и такія лица, которыя всегда и вездѣ ничего не выражаютъ.
IV.
ПИРЪ ГОРОЙ.
Гремитъ музыка; слышны хоры
Вкругъ лакомыхъ твоихъ столовъ;
Сластей и ананасовъ горы,
И множество другихъ плодовъ
Прельщаютъ чувства...
Подносятъ вина чередой,