Но теперь было совсѣмъ иначе: князя Волгина нельзя было узнать при его, въ-самомъ-дѣлѣ, смиренномъ и задумчиво-внимательномъ видѣ.
Вниманіе и безотвѣтное смиреніе Волгина поразили Александру Николаевну; они послужили вѣрнѣйшимъ доказательствомъ искренности его чувствъ, и невольно ея выраженія смягчались, переходя постепенно отъ упрековъ къ снисходительнымъ увѣщаніямъ, отъ выговоровъ къ дружескимъ совѣтамъ; онъ не сводилъ съ нея своихъ чорныхъ глазъ; лицо его то оживлялось, то покрывалось блѣдностью. Наконецъ, Александра Николаевна сказала:
-- Вы не хотѣли меня погубить въ глазахъ свѣта: положимъ такъ. Я въ этомъ увѣрена..о Но вы были очень-неосторожны. На что вамъ моя взаимность? Какъ можно было подать мнѣ, вмѣстѣ съ аффишкой, любовное объясненіе? Да что же бы стадо съ нами, еслибъ я уронила эту записку, если бы въ ложѣ забыла ее, еслибъ она упала въ партеръ?
Князь несвязнымъ лепетомъ оправдывался; говорилъ, что нетерпѣніе, неизвѣстность давно мучили его; что онъ не надѣялся имѣть новый случай отдать ей свое письмецо и отъ-того воспользовался первымъ удобнымъ... Но Александра Николаевна хорошо понимала, что въ случаяхъ къ объясненію не было недостатка у князя; что ему просто хотѣлось блеснуть легкостью слога, плѣнить ее Фразами, которыя въ разговорѣ смѣшны, а на бумагѣ искусительны; что князю хотѣлось смѣлою мѣрой напасть въ-расплохъ на сердце Александры Николаевны и завоевать его разомъ. Она все это понимала, и потому не слушала пустыхъ отговорокъ Волгина.
-- Повѣрьте, продолжала она: -- бросьте любовь свою ко мнѣ, и поберегите до времени пламенныя чувства. Я не въ силахъ раздѣлять ихъ, и вы ребенокъ, если хотите овладѣть невозможнымъ. Нѣтъ, не бросайтесь вслѣдъ моему сердцу, какъ шалунъ бѣжитъ вслѣдъ за неуловимымъ мотылькомъ; не будьте настойчивы въ страсти, которая не оживится взаимностью и будетъ лишь походить на поединки Донъ-Кихота съ вѣтреными мельницами... Называйте, пожалуй, мое сердце ледянымъ: это разсмѣшитъ, а не оскорбитъ меня, потому-что смѣшно требовать у меня того, чего я не въ силахъ дать. Сказать женщинѣ: "любите меня, потому-что я люблю васъ", такъ же пошло и безумно, какъ бѣгать за собственною тѣнью! Между нами, можетъ-быть, много общаго въ мысляхъ и чувствахъ,-- этого я не отвергаю... но любовь,-- гдѣ мнѣ взять ее для васъ?.. Я понимаю, какой силлогизмъ вывели вы, наблюдая за моимъ свѣтскимъ поведеніемъ, -- вы вообразили себѣ, что женщина, которая, къ-несчастію, не любитъ своего мужа и не можетъ его любить, непремѣнно должна любить другаго, и какъ въ васъ много хорошаго и увлекательнаго, то самолюбіе помогло убѣжденію, и вы себѣ сказали: отъ-чего же этимъ другимъ не быть мнѣ? Признаюсь, хоть я и знаю вашу самонадѣянность, но всё-таки имѣла о васъ лучшее мнѣніе. Надо быть очень увѣрену въ успѣхѣ, чтобъ бросаться въ любовныя объясненія, жаркія пренія и заводить переписку тамъ, гдѣ это васъ не можетъ повести ни къ чему... Право, я не думала, что вы изберете эту протоптанную, банальную дорогу... Въ умѣ моемъ я ставила васъ выше. Я полагала, что вы удовольствуетесь пріязнію не такою, какую даютъ мои свѣтскія сестры, которыхъ мнѣнія и мысли мѣняются съ появленіемъ каждой журнальной книжки, -- а дружбу надежную и прочную. Вы требуете любви у безотвѣтнаго сердца... Оно пусто, повторяю я вамъ, и любви у меня нѣтъ для васъ! Не-уже-ли и вы, котораго я такъ отличала въ толпѣ, и который, по мнѣнію свѣта, принадлежитъ мнѣ одной, не-уже-ли и вы похожи на всѣхъ... и готовы обнимать женщину, которая для васъ забудетъ не только предразсудки свѣта, но и священный голосъ долга и совѣсти, а послѣ, испивъ грубое наслажденіе до дна, будете презирать и осмѣивать легковѣрную жертву? не-ужь-то и вы готовы ненавидѣть ту, которая не подаритъ васъ ни взаимностью, ни разочарованіемъ, и которая просто откажется отъ вашихъ безразсудныхъ требованіи?
Задумчиво сидѣлъ Волгинъ, и, восторженно засмотрѣвшись на Александру Николаевну, перебилъ ея рѣчь:
-- Вы выражаетесь очень-ловко, но напрасно думаете, что я способенъ кого-нибудь ненавидѣть. Я слушаю васъ безъ досады, однакожь задаю себѣ вопросъ: зачѣмъ взоръ вашъ казался мнѣ залогомъ счастія, зачѣмъ онъ мнѣ обѣщалъ радости, зачѣмъ чудный голосъ вашъ и теперь еще вѣетъ мнѣ надеждой на сердце? Вы же говорили мнѣ по утрамъ: "увидимся вечеромъ, пріѣзжайте ко мнѣ: я люблю бесѣдовать съ вами; вы своимъ присутствіемъ нарушаете однообразіе моей жизни..." И я, какъ послушный рабъ, являлся на зовъ вашъ: сердце мое было полно надежды, а въ двадцать лѣтъ такъ вѣрится въ счастье, такъ незнакомы чувства съ коварствомъ и лицемѣріемъ!.. О, скорѣе бы я согласился умереть, чѣмъ найдти ихъ въ любимой женщинѣ...
-- Не обвиняйте меня, а выслушайте, возразила Александра Николаевна:-- меня никогда не обманывала ваша спокойная, беззаботная наружность. Я знала, что огонь ваша стихія, что когда предстоитъ пытка вашему самолюбію, вы готовы истребить все, даже самого-себя. Но вамъ пора уже возмужать; годъ свѣтской жизни долженъ былъ разогнать въ умѣ вашемъ цѣлую толпу несбыточныхъ мечтаній, и повѣрьте мнѣ, счастье ваше мнѣ дорого, будущность ваша не престаетъ занимать меня, и изъ всѣхъ женщинъ, которыхъ вы встрѣчаете въ свѣтѣ, ни одна не станетъ говорить съ вами такъ откровенно, какъ я. Забудьте свою любовь ко мнѣ. Какъ жертва гибнетъ на кострѣ, такъ жизнь моя угаснетъ среди блестящихъ пиршествъ свѣта, и тогда едва-ли вспомнятъ обо мнѣ двѣ-три любящія избранныя души... И по-прежнему будутъ толпиться и кружиться люди, стремиться всегда вслѣдъ чему-то и достигать лишь одной общей цѣли; не также ли на землѣ будетъ все обманчиво-прекрасно?
-- Какую грусть наводите вы на меня такими мыслями, до осуществленія которыхъ оба мы еще можемъ прожить полвѣка, поспѣшно возразилъ князь Волгинъ.
-- Нѣтъ, продолжала Александра Николаевна: -- будущее темно; но оставимъ его въ покоѣ и займемся настоящимъ... Князь, вы имѣете прямое благородство и много достоинствъ... послушайте меня: нынѣшней зимой станутъ вывозить въ свѣтъ мою дальнюю родственницу, княжну Дружносельскую. Вы ее встрѣчали у меня и должны согласиться, что она красавица. Явится она на паркетѣ -- и за вздыхателями у ней дѣло не станетъ. Будьте къ ней внимательны, любезны; вы непремѣнно понравитесь: остальное предоставьте мнѣ... И послѣ свадьбы везите молодую жену за границу, постарайтесь забыть меня совершенно... Повѣрьте мнѣ, что и тогда ни время, ни разстояніе не измѣнятъ моихъ дружескихъ чувствъ, а покуда, я вамъ, право, открываю самую блистательную будущность. Княжна дѣвушка дивной красоты и образованія необыкновеннаго. Вы съ нею будете счастливы...