(Поговорка).
Что сильнѣе надъ нами: страсть или привычка?
Н. Гоголь.
Зачѣмъ мы перестали читать Горація?-- Зачѣмъ не напоминаетъ онъ намъ свое: quidquid agis, prudenter agas et respice finem {"Что ни дѣлаешь, дѣлай благоразумно и думай о послѣдствіяхъ."}? Золотое правило!.. Зачѣмъ забыли мы его?.. Зачѣмъ забылъ его нашъ князь Волгинъ?
Сперва Александра Николаевна, боясь насмѣшекъ, продолжала прежнее обращеніе съ княземъ; она уже дала слово перемѣнить дружескія отношенія на холодность; но сила привычки восторжествовала въ слабой женщинѣ, и все пошло по прежнему...
Еще разъ выпалъ снѣгъ, а съ нимъ вмѣстѣ посыпались и бальныя приглашенія... Но въ тотъ вечеръ, который намъ слѣдуетъ описывать, не было бала; а у князя *** былъ литературный вечеръ. Смѣнялись любопытные и занимательные предметы другими, прорывались новые взгляды и оригинальные проблески мыслей. Здѣсь и ученый дипломатъ, и талантливый царедворецъ, и обладатель юмора par excellence, и умный путешественникъ, и безпристрастный наблюдатель китайскихъ нравовъ и быта... Здѣсь сходбище большинства талантовъ Россіи -- и чрезвычайную прелесть такихъ вечеровъ составляетъ эта смѣсь разнородныхъ стихій, которыя роднятся по самой своей противоположности. Здѣсь чтятъ память Пушкина и вспоминаютъ о Жуковскомъ; здѣсь все дышетъ умомъ, жизнью и мыслію; здѣсь съ участіемъ толкуютъ о русской оперѣ, добросовѣстно судятъ о литературѣ, о музыкѣ, объ исторіи,-- то-есть, не о той, подъ которою разумѣютъ въ свѣтѣ безконечные толки о покражѣ, о вчерашней докучливой сосѣдкѣ въ театрѣ и о разныхъ сплетняхъ. Здѣсь даже, вопреки обычаю, можно иногда пріобрѣсти и новыя познанія и обогатить запасъ своихъ воспоминаній.
Не знаемъ, какъ Волгинъ попалъ въ эту академію,-- объяснить трудно, но что до этого за дѣло! Растянувшись въ мягкихъ креслахъ, онъ выкурилъ регалію, бросилъ невпопадъ нѣсколько словъ въ завязавшійся разговоръ о Гёте и превратившійся въ жаркое преніе, зѣвнулъ и, завидѣвъ вошедшаго Солонинскаго, помѣщика, недавно прибывшаго въ Петербургъ и деревенскаго сосѣда, который слылъ мастеромъ на гороскопы и ученымъ краніологомъ, князь бросился ему на встрѣчу, прося сдержать давно уже данное слово -- пощупать его черепъ и поразсмотрѣть руку. Вѣрнѣйшее средство отвязаться отъ Волгина было исполнить его желаніе, и Солонинскій, выпрямивъ ладонь юноши, приблизилъ къ ней свѣчу, и вотъ гороскопъ Волгина, за подлинность котораго ручается мое искусство въ стенографіи:
-- У васъ есть страсть, которая часто высказывается и которая, не смотря на то, что вы ее тщательно выживаете, преобладаетъ надъ всѣми вашими наклонностями... Co-временемъ, большой разгулъ предстоитъ вашему уму:теперь вы стѣснены обстоятельствами и людьми, хотя сами не признаете надъ собою никакой посторонней власти и чуждаетесь всякой заботы... Вы добры, откровенны, словоохотливы. Это часто вамъ вредить, и вы можете нажить себѣ большія непріятности, давая волю языку. Вы думаете: онъ просто себѣ тамъ прицѣпленъ, чтобъ толкать о небо... Ничуть; иногда слово стоитъ жизни человѣка, -- ну, обратимся къ черепу, сказалъ Солонинскій и сталъ ощупывать голову князя.-- Да помилуйте, продолжалъ Солонинскій: -- свѣтскій молодой человѣкъ! мало того, что вы таки частенько надѣваете на лицо маску, прикидываетесь агнцемъ, да вы и всѣ шероховатости черепа заградили густыми волосами, прической исполинской длины... а, ну вотъ скажу, какъ Архимедъ: нашелъ, нашелъ!.. лихая шишка, нечего сказать!.. да вы не агнецъ, а просто волкъ... попробуй пустить васъ въ овчарню: мастерски охотитесь въ чужихъ помѣстьяхъ; влюбчивы, батюшка, очень... Впрочемъ, при вашемъ непостоянствѣ и жаждѣ перемѣнъ, вы ненадежный вздыхатель. Особенныя обстоятельства и жаркая страсть, которая у васъ не можетъ быть продолжительною, должны доставить вамъ успѣхъ и тамъ, гдѣ не надѣетесь на него. Однакожь, вы никогда ничего долго не желаете и ни о чемъ не сожалѣете: чувство грусти, когда оно западетъ вамъ въ сердце, бываетъ мгновенно, хотя и сильно. Откровенно скажу: у васъ много дурныхъ наклонностей; но воспитаніе, природная доброта и беззаботливость обуздали ихъ. Самолюбіе, часто пустое и ничтожное, заставляетъ васъ жертвовать полезнымъ пріятному. Въ васъ много противоположностей. Впрочемъ, всѣ качества хороши сами-по-себѣ; одни злоупотребленія ихъ вредны. Даже органы, которые сперва называли расположеніемъ къ убійству и кражѣ, и которые теперь точнѣе названы органами пріобрѣтенія и истребленія, означаютъ лишь способность къ такимъ побужденіямъ, которыя, встрѣтившись въ одномъ и томъ же черепѣ, ослабляютъ взаимно другъ друга; но соединенный съ умственными способностями, каждый изъ этихъ органовъ можетъ повести къ преступленію...
Между-тѣмъ, пробило полночь въ сосѣдней комнатѣ, и Волгинъ, uа-скоро поблагодаривъ Солонинскаго, поспѣшно сбѣжалъ съ лѣстницы и на дорогѣ, разумѣется, забылъ двѣ трети его предреченій. Много экипажей стояло на Михайловской-Площади, много каретъ подъѣзжало къ дому Дворянскаго-Собранія, и, выскочивъ изъ саней, Волгинъ поспѣшно побѣжалъ въ кассу за билетомъ...
-----