-- Да что вы, сударь, сумлѣваетесь? чемъ ждать въ моей душной каморкѣ, посмотрите, какъ у насъ наверху веселятся, пляшутъ...
-- Вошь, что выдумалъ; довольно видѣлъ я вашихъ глупыхъ свадебъ!
-- Нѣтъ, сударь, не таковская свадьба, какъ говорить изволите; а у насъ и обѣдали, и танцуютъ, и ужинать будутъ всѣ городскія княгини и графини.
-- Смотритель или пьянъ... или правъ, подумалъ проѣзжій, и когда онъ разузналъ на верху въ чемъ дѣло, тотчасъ же сбросилъ съ себя пальто, обчистился и вошелъ въ черномъ бархатномъ сюртукъ въ комнату, сосѣднюю съ танцовальной залой...
Проѣзжій этотъ былъ князь Волгинъ, лишившійся родителей въ дѣтствѣ и теперь окончившій курсъ въ Московскомъ Университетѣ со степенью кандидата. Пока скупые опекуны и жадный попечитель поочередно высасывали производительныя силы изъ его родовыхъ вотчинъ, князь не вмѣшивался въ убыточное управленіе и въ-замѣнъ получилъ неограниченную свободу въ распоряженіи своею особою. Изъ него вышелъ дѣльный повѣса, всегда готовый покутить на студенческой пирушкѣ и провести ночь за диссертаціей о пандектахъ и новеллахъ, побраниться на лекціи, помириться за бокаломъ а и... Но теперь Волгинъ стоялъ уже на рубежѣ между жизнью академическою и свѣтскою. Давно уже привѣтною мечтою улыбался ему въ свѣтскомъ созвѣздіи плѣнительный образъ графини Волынцевой; давно уже онъ мѣтилъ во львы,-- и вотъ, среди большой дороги ему пахнуло петербургскимъ большимъ свѣтомъ, ему представился случай быть незамѣтно наблюдателемъ бала, гдѣ собрались избранные члены столичнаго ареопага... О, этого случая не пропустилъ Волгинъ! Ни одно изъ словъ, случайно долетавшихъ до него, ни одна поза, ни единый шагъ, не ускользнули отъ его вниманія. Все понялъ онъ и постигъ въ пять минутъ, и Волгинъ-студентъ, никогда невидавшій свѣтскихъ сборищъ, уже на другой день былъ одѣтъ и причесанъ какъ левъ, танцовавшій съ очаровательной графиней, имѣлъ его манеры и походку и, послѣ нѣсколькихъ прогулокъ по Невскому, прослылъ франтомъ, въ ожиданіи выдачи патента на почетное званіе льва. Не успѣлъ однакожь совсѣмъ оглядѣться Волгинъ, какъ вѣсть о смерти тетки и наслѣдствѣ заставила его скакать на почтовыхъ въ Кострому. Пока передъ княземъ пестрѣютъ въ грязномъ разнообразіи избитыя дороги, мосты, канавы, станціи, селы, города; пока аппетиту его представляются единственною отрадою баранки, вафли и торжковскія котлеты, пока для него часто
Столбы заставъ бѣлѣютъ
пока передъ нимъ толпятся праздная дворня, бородачи-оратаи, тунеядцы-прикащики и сварливыя ключницы, ну, словомъ -- пока герой нашъ, свободный житель міра, почетный гражданинъ поднебеснаго пространства, -- онъ намъ не нуженъ. И такъ, пожелаемъ ему счастливаго пути и скораго свиданія на петербургскомъ паркетѣ.
II.
ПАЛАГЕЯ ТЕРЕНТЬЕВНА.
Судьбѣ, какъ Турокъ иль Татаринъ,