— Мадам Эфрем?
К нему протянулись две руки, и приглушенный голос, сдержанный, но глубоко и радостно взволнованный, проговорил:
— Милости просим в мою рощу! Бен-Хаффа за десять минут предупредил меня о вашем посещении. Я знала, что вы приедете, и ждала вас здесь, у ворот, пока не услышала шума автомобиля. Благодарю вас за приезд! Ну, вернемтесь к калитке, ведущей в мой тихий, уединенный дом. Дайте мне вашу руку: я вас поведу в темноте. Слышите, как поет ручеек? Не поскользнитесь! Через него ведет узкий мостик!
Почти бесшумно двигались они в потемках. Но вот их шаги глухо застучали по мостику. В лунном мерцании в белой стене открылось отверстие. Хадиджа пошла вперед, ведя гостя за руку за собой. Роща приняла их в свои темные аллеи.
В стороне журчал ручеек. Странный, одуряющий запах поднимался из кустов. Чуть шелестело платье хорошенькой женщины, и соловей продолжал распевать свою песню.
Безмолвно маячили высокие деревья. Чуть-чуть виднелась узкая полоска ночного неба. Пара звездочек мерцала в прозрачной высоте. Справа и слева между деревьями неясно рисовались древние, странной формы, могильные памятники; немногие еще стояли, большинство же рассыпалось и поросло мохом.
— Этот участок я унаследовала после отца. Здесь вы видите повсюду следы прошлого, в этих древних деревьях вздыхают воспоминания о минувшей борьбе и минувших страданиях. На этом месте очень, очень давно стоял небольшой летний дворец халифа Селима. Вы можете еще видеть его обломки в зелени плюша! Здесь жили десять любимейших жен этого великого воина, любивших его, как цветы любят свет! Он отправился в поход и был убит. Когда гонец принес известие об этом, отчаяние напало на женщин. В тот же самый день на закате солнца, они покончили с собою, и эти камни стоят над их могилами! Теперь там распевает в старых деревьях соловей о любви, кончившейся так кроваво…
— Зайдемте в эту беседку. Вы здесь сможете освежиться, — я прошу вас подарить мне оставшиеся несколько часов… Друг мой, неповторимые часы — вот драгоценное в нашем кратком существовании! Только раз в год поет на розах соловей! Почувствуйте тихую прелесть этой лунной ночи! Впивайте в себя жадными глотками всю эту красоту.
Хадиджа Эфрем-Латур поднялась и вплотную подошла к сидевшему перед ней. Лунный луч упал на ее лицо. Он видел большие, устремленные на него блестящие глаза. Одухотворенным показалось ему ее бледное лицо.
Луна осветила древние могильные камни, длинные тени поползли по белому песку узких аллей, и глубокая тишь сковала решу Задфэ.