Глубоко-серьезно было его лицо! Глаза его грустно мерцали и потупились под моим взглядом. Он протянул мне руку.
— Благодарю! — сказал он. — Благодарю за все, за все! Желаю вам всего, что только есть прекрасного и доброго на свете. Прощайте!
И когда я хотела ему ответить, он устало поднял свою узкую руку и проговорил серьезно и настойчиво:
— Исполните, по великой вашей доброте, еще одно мое желание, последнее: расстанемся молча. Слово убивает…
Это были последние слова, услышанные мною от Иоганнеса Баумгарта. Я еще раз пожала его руку, и протянула ему распустившуюся розу, которую срезала для него.
Одно мгновение мне казалось, что он хочет оглянуться, но к нему подошло несколько мужчин, он занялся ими, и тень скользнула по его лицу. Почему? Потом он отвернулся и пошел к аппарату.
В одиннадцать часов Стэндертон-Квиль и чудаковатый Плэг подошли ко мне прощаться. Инженер был совершенно такой, как всегда. Холодный и спокойный, На лице его была написана железная решимость. Он мало роняет слов, но чувствуется, что они от сердца. У Плэга какая-то странная, элегическая складка у рта. Он отпускает на прощанье еще несколько шуточек, но они уже не звучат так свежо, как раньше. Серьезность момента сильно действует и на него!
В четверть двенадцатого путешественники скрываются через боковые окна внутрь „Звезды Африки“. Распоряжение отправкой переходит к отцу. Белая песчаная площадка вдруг опустела. Корабль поблескивает на солнце, шелковое знамя треплется по ветру и хлопает. Вблизи все затихло, но издали доносится шум и гул безчисленных масс. Отец еще раз подходит к окну, в последний раз жмет руки от'езжающим. Вот захлопнули и привинтили стеклянную пластинку. Отец обходит корабль, появляется на другой стороне, где рабочие возятся с воротом стартовой площадки. Конец гранаты медленно приподымается.
Еще три минуты! Дрожу, как в лихорадке. Мысли мои смешались. Но я хочу еще раз увидеть Иоганнеса. Наверное, в последний раз в жизни! Бесчисленные глаза устремлены на корабль. Но что мне до мнения света в эту минуту!
Несколькими шагами я отделяюсь от низенького канатного барьера. Иоганнес стоит у окна, я снова протягиваю ему руку.