Инженер засмеялся.
— Ведь вы знаете, что я ездил в гранате на Север с членом Совета Измаилом Чак. Устал до смерти! Не успел вернуться, как оказалось — необходима новая поездка в Рим. Я вернулся поздно вечером, спал, как мертвый, и всего только десять минут, как проснулся!
— Что, благополучно сошла у вас поездка на Север? Не отказывался ли действовать руль и т. п.
— Все шло, как по маслу! Только толчки все еще очень сильны! Нужно еще уменьшить размеры взрывчатых пилюль — пустить больше вспышек в секунду; это повысит равномерность полета и смягчит толчки.
— Об этом мы еще поговорим. Ну, а теперь слушайте, Стэндертон! Затевается дело величайшей важности! План небывалого, неслыханного значения! Я не могу об этом говорить по телефону. Выполнение этого плана в существенной мере зависит от вашего содействия. Самое главное — надо явиться сюда, узнать план, высказать свое мнение и обещать содействие, если вы прийдете к убеждению, что дело осуществимо! А после этого немедленно нужно будет соединитьться с правительством. Ну-с? Можете вы приехать, и когда? Чем скорее, тем лучше!
— Да вы меня заинтриговали! Пахнет какой то совсем необычайной сенсацией!
— Вы будете потрясены. Итак, когда вас ждать?
— Мне, конечно, хотелось бы послезавтра утром присутствовать на большом заседании Центрального Совета, но раз это дело так важно… Технические проблемы всегда мне были милее, чем самые талантливые парламентские речи. Во всяком случае, раньше вечера я к вам не приеду, я многое запустил в эти дни. Нужно еще немножко поспать, а уж к полуночи я снимусь с места. Если я сяду в одну из малых гранат, то буду к полудню. Ночь теперь лунная, поездка по южной части нашей дивной страны будет великолепна, я не сомневаюсь, что мой старый Ковенкотт, талантливейший машинист, когда либо работавший под солнцем Африки, с большим удовольствием вытащит стального коня из стойла, ибо его любимая поговорка: „Чем сказочней, тем лучше!“ Он и то сердит за то, что я не взял его с собой на Север.
— Превосходно! Итак, завтра вы обедаете у меня. Но приготовьтесь отлучиться на несколько дней, Стендертон; говорить придется о многом! Ну, не буду вас задерживать. Досвидания!
— Досвиданья!