— Баумгарт, для меня это загадка! Не нужно никаких уверений, раз я вам даю слово, что не имею представления, каким образом попал в эту газету план, который вы мне доверили! Разумеется, я никому ни слова не сказал о том, что вы мне сообщили, ни даже дочери своей! И даже в телефонном разговоре с Стэндертоном Квилем, который, кстати, только что прибыл, я избегал малейших намеков. С вас этого будет достаточно!
— С меня достаточно слова честного человека, м-р Готорн; но вы найдете естественным, что меня огорчает факт разглашения сам по себе, и его загадочная обстановка в особенности. Вы и ваша дочь единственные люди в этой части земного шара, имеющие некоторое представление о моих планах! В обоих своих друзьях, Готорн, я абсолютно уверен! Загадка действительно неприятная — и вам это не безразлично: ваши стены имеют уши, и вы, в конце концов, не можете чувствовать уверенности, что какая нибудь важная тайна вашего завода не сделается завтра достоянием улицы!
— Вы правы! Кто-то подслушал и использовал разговор, — и я произведу самое тщательное следствие по этому поводу. Мне так жаль, что вы понесли огорчение в моем доме; я сделаю все, что возможно, чтобы предотвратить его неприятные последствия. Прежде всего, мы должны поскорей выяснить, считаем ли мы возможным исполнение вашего плана с технической точки зрения; а затем, вы должны будете без малейшего промедления — если можно, даже сегодня! — сделать ваше предложение правительству.
Баумгарт встал и пожал старику руку. — Сердечно благодарю вас, — промолвил он. — В сущности, опубликование моей проблемы еще не принесло никакого вреда, но вашему правительству должно показаться бестактностью, что газеты раньше узнали о моем плане, нежели то правительство, которое должно оказать мне поддержку! С другой стороны, значительной части трезвой публики сенсационное и поверхностное изложение дела не может внушить большого доверия к моей идее!
— Это правда. В этом есть опасность. И мне пришлось пострадать в этом смысле, когда газеты распространили первые сведения о летучей гранате. Но мое слово все же кой-чего стоит в глазах правительства, — и мы очень скоро выясним там дело. Впрочем, к вам на защиту придут и законы нашей страны, карающие большими штрафами подобные нескромности. С другой стороны, не надо забывать, что „Африканский Герольд“ — великая держава, в лице которой не следует наживать себе врага!
В дверь постучались.
— Войдите!
Внушительная фигура Стэндертон-Квиля пока в рамке дверей. Увидя Элизабет и посторонее лицо, он поклонился.
— Милости просим, Стэндертон. Вот, уважаемый Баумгарт, перед вами человек, о котором я уже с вами говорил! От него в значительной степени зависит успех вашего великого замысла. Он является одним из конструкторов гранаты-дирижабля и одним из самых выдающихся инженеров нашей страны; в настоящее время он находится на службе правительства по исследованию подземных источников тепла!
Иоганнес Баумгарт посмотрел в холодное, энергичное лицо человека, стоявшего перед ним, как крепкий дубовый ствол. Ясный, проницательный взгляд, твердая решительная складка у рта, энергическая вертикальная складка над переносицей, спокойные размеренные движения обличали человека дела, который рассмотрев вещи без всяких сантиментов, с их деловой стороны, действует спокойно и решительно, если они выполнимы, и так же спокойно и решительно отклоняет, если сделать ничего нельзя.