— Собель! Со…оо…бель! Ну, в четвертый раз здравствуйте! Подумайте, Собель, какой большей день! Огромная сенсация в парламенте! Хадиджа ткнула министрам под самый нос эту статью о луне! Ну, вы знаете, о Баумгарте. Собель, дружище, „Африканский Герольд“ лучше информирован, чем правительство! Сейчас же это нужно поместить в полуденный номер. Поместили? Отлично! Слышали? Миллиард франков за удачную мысль! Это в заголовке, наверху! Мне нужно бежать. Собель, правительство просит дальнейших сведений о феноменальном немце и хочет узнать его адрес! Прощайте, Собель!
Газетный мученик опять вскочил, чтобы передать последние новости одному из редакторов.
Аэропланы снижались на огромной крыше „Герольда“, приходили и уходили курьеры, автомобили носились по улице, рисовальщики, поэты, репортеры, депутаты получали новейшие сведения, и опять фотографии, телефонограммы, радиограммы, доклады, впечатления, сенсации, речи — наконец, пока, не пришла последняя секунда, и все последние новости не пришлось отложить на полуденый номер!
Собель, не раздеваясь, кинулся в свою кровать, выключил все аппараты и заснул сном носильщика. Его помощники последовали его примеру. Сбросив пиджаки, они поднялись в сад на крышу, легли на кушетки, курили свои папироски и проклинали провода, дрожавше над их головой в солнечном свете. Это был час их отдыха. Они лежали на солнышке и каждый грезил о своем.
Но вот в огромных печатных залах застучало, застонало, загрохотало! Три миллиона экземпляров газеты предстояло выбросить в публику; внизу, в боковой улице, уже теснилась маленькая армия молодых и старых, белых и черных, ожидавших, когда элеватор автоматически начнет выбрасывать сотенные пачки газет, выливать их, как воду из крана! Толпа вихрем кидалась на улицу, на площади, в вагоны, дома, конторы, фабрики, лавки, рестораны. Аэропланы увозили груз за грузом вдаль, выбрасывали тюки газет в определенных пунктах у городов, возвращались обратно и пускались в новый путь. Электрические трамваи развозили газету в собственных грузовых вагонах „Герольда“ по всей стране до тихих озер, до девственных лесов, до пастбищ на равнине, до горных заводов. Целый океан бумаги пролился над Африкой. Пароходы позаботились о том, чтобы и другие материки не остались без главной газеты Африканского Союза Государств.
* * *
Когда первый номер газеты попал на виллу Готорна, где трое мужчин опять сидели вместе в увлекательной беседе, он там произвел сенсацию. Директор узамбаранитных заводов пробежал глазами еще сырой лист.
Аршинные буквы бросились ему в глаза:
„Торжественное заседание Центрального Совета в Занзибаре. — Речь президента. — Привет президента Европы. — Иммиграция 20 миллионов европейцев. — Мадам Эфрем-Латур поддерживает план германского исследователя, опубликованный вчера в „Африканском Герольде“. — Экспедиция на луну. — Правительство готово обсудить эту мысль. — Картинки настроений в Занзибаре — Потопы и продолжительные снегопады в Европе“.
— Друзья мои! — в радостном волнении проговорил Готорн, — эта гнусная нескромность принесла, однако, свою пользу. Подумайте, на большой сессии Центрального Совета уже занялись нашим вопросом, а пылкая депутатка Совета, Эфрем-Латур, уже ломала за вас копья, Баумгарт. Вас можно поздравить: прекрасная Хадиджа — капризная, но очень умная женщина. Послушаем-ка, что происходило вчера в Занзибаре в то время, как мы с вами обсуждали техническую сторону проблемы!