-- Двѣсти тысячъ, и дѣло будетъ сдѣлано, отвѣчалъ хладнокровно гость, выходя вдругъ изъ мечтательнаго настроенія.
Хозяинъ выпучилъ глаза и быстро отодвинулъ свое кресло; его будто ожгли эти два слова спокойно сказанныя гостемъ.
-- Двѣсти тыс... началъ было онъ, но не докончилъ, словно испугавшись какъ бы не выскочила изъ стола на его возгласъ эта сумма.
-- И то единственно помня дружбу покойнаго... Боже мой! Аѳанасьевское, Горки.... Вѣдь это рай земной! Отчего вы тамъ не живете? Этотъ великолѣпный домъ, садъ. Боже мой, сколько самыхъ отрадныхъ, молодыхъ воспоминаній.... Да... снова задумчиво наклонивъ стриженую голову, окончилъ гость.
Хозяинъ безсмысленно перекладывалъ съ мѣста на мѣсто лежавшія на столѣ бумаги.
Опять воцарилось молчаніе.
-- Скажите, началъ гость, развалившись и подперевъ голову своею бѣлою, тщательно вымытою рукой,-- вы продолжаете поддерживать оркестръ? Ахъ, тамъ была одна пѣвица, помню я... Параша, кажется.
-- Продолжаю, отвѣчалъ хозяинъ.-- Послушайте, сказалъ онъ, желая сразу загатить этотъ нахлынувшій потокъ воспоминаній,-- вѣдь это такая громадная сумма что....
-- А вотъ это какая сумма, спокойно отвѣчалъ гость, поматывая своею прюнелевою ботинкой.... Останется ли мнѣ за хлопоты пять тысячъ, я не знаю.
-- Какъ это? спросилъ, изумившись, Павелъ Ивановичъ.-- Отъ двухсотъ тысячъ...