-- Гдѣ вы живете? На лунѣ? спросилъ гость.
-- Нѣтъ, но... началъ было хозяинъ.
-- Такъ, что же васъ такое изумляетъ? Вы говорите, вы имѣете оркестръ.... Что сдѣлаетъ вашъ капельмейстеръ безъ скрипачей, флейтистовъ, контрабасовъ и такъ далѣе? У насъ, почтеннѣйшй, вѣдь тоже есть своего рода контрабасисты; есть виртуозы не дешевые.
"Ну, да и ты, братъ, вижу я, контрабасистъ, хоть и поешь о дружбѣ, да о прошломъ," думалъ хозяинъ, отвалившись къ спинкѣ креселъ и кусая усы.
-- У васъ концертъ сегодня, кажется, поправивъ на столѣ свой съѣхавшій было могучій локоть, началъ гость.... А это пріятно.... Въ губернскомъ городѣ, гдѣ мало развлеченій.... Недавно слышалъ я Вьётана. Что это за скрипачъ.... Сколько души.... Вы слышали его?
-- Да, слышалъ.... Извините.... Я снова приступаю къ дѣлу.... Вотъ что, пятьдесятъ тысячъ я согласенъ дать.... Ну, шестьдесятъ, началъ хозяинъ, замѣтивъ при первой цифрѣ легкую улыбку на лицѣ гостя.-- Шестьдесятъ тысячъ я, понатужусь, дамъ... Помогите.
Гость молча улыбался.
-- Вы дитя, началъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія, какъ бы любуясь собесѣдникомъ.-- Дитя.... Въ васъ столько чистоты, наивности.
Тарханковъ нѣсколько сконфузился.
-- Это такая рѣдкость, продолжалъ гость,-- именно рѣдкость въ нашъ меркантильный вѣкъ.... Скажите, какъ вы это такъ всецѣло сохранились?